Читать книгу - "Одиночество Сони и Санни - Киран Десаи"

на местные сорта моркови, сладкого перца и чили? Как сказываются на людях, которые выращивают семена на семейной ферме в горах? Однако журналист обязан уметь расположить к себе собеседника, а разве они доверятся такому, как Санни, который рассорился с родной матерью? Что само по себе нарушение законов животного, растительного и минерального царств.

Санни сломал молчание, установившееся между ним и Бабитой, обвинив ее в том, что она взращивала его в таком прозападном духе, что он в родной стране всегда останется иностранцем, неспособным отыскать важную тему. Свою природную самобытность он обменял на самобытность Т. С. Элиота и на бутерброды с сыром. Все в школе, вспоминал Санни, приносили роти и сабзи в коробках для завтрака, а по выходным смотрели болливудские фильмы. А он существовал параллельно. Никогда не ездил в автобусе, никогда не ел в дхабе. Лишь оказавшись в Штатах, впервые перекусил у уличных торговцев с тележками, воспользовался общественным транспортом, зашел в туалет на автобусной остановке.

– Ну так верни себе свою идентичность, кто же тебе мешает? – огрызнулась Бабита. – Ты же сам, когда был маленьким, отказывался есть почти все индийское. Повсюду таскал с собой банку арахисового масла! А теперь давай, выучи как следует хинди и найди интересный сюжет.

Если вернуть вкус к национальной еде после всех потерянных лет Санни, предположим, еще мог, сможет ли он обрести способность выйти на тему? «В Индии, – с завистью сказал ему как-то один норвежский журналист, – сюжеты прямо-таки растут на деревьях». Но Санни не чувствовал за собой права о них писать, сюжеты сотнями созревали и опадали, как плоды, которые никто не успел сорвать. Истории о коррупции в политике, бизнесе, армии; истории о сделках с оружием, о выселении адиваси[57] из их лесных хижин, о СПИДе. Затрагивать эти темы он вправе только если откажется от своих привилегий. Чтобы отказаться от привилегий, ему нужно жить в Америке, потому что в Индии его привилегии неразрывно связаны с матерью, а потерять свою мать он не может – да и мать ни в какую не согласится его потерять, как бы сильно ни злилась.

Лишь смешав свои голоса в поздравлениях Сатьи с помолвкой, Бабита и Санни заключили условный мир.

Сатья так сиял, когда вошел в дом, как будто был уже и жених, и врач, и американский гражданин, и вообще уже почти все.

– Я был выбит из колеи, в отчаянии, и к тому же тебя не было рядом, – сказал он, небрежно махнув в сторону Санни, как будто тот существо низшего порядка.

– Но ты сам сказал мне не приходить!

– Да, но потому-то мне и нужна была помощь. Я прямо волосы на себе рвал, и тогда мой двоюродный брат сказал: «Ты впадаешь в крайность, не перегибай», – и повел меня к нашему семейному астрологу.

– Но, Сатья, ты ведь почти уже врач! – в один голос ахнули Санни с Бабитой.

– Ну и что?

Сатья верил в астрологию. Верил в заклинания, мантры и проклятия, в исцеление с помощью молитв и паломничеств к святым местам, и в совпадения верил, которые совсем не всегда случайны.

Астролог гудел что-то себе под нос, рассматривая натальную карту Сатьи, сложный свиток на санскрите. Потом дал ему лист бумаги и карандаш и велел написать под диктовку: «Судьба фаталистического типа».

– Что это вообще значит?

– Это значит, что вашу жизнь направляет судьба. – Чихнув: «Харе Кришна!» – астролог продолжил: – Вчера у меня на приеме была семья. Дочь подходит вам как нельзя лучше. Планеты необычайно благоприятны. У них был с собой чемодан красного цвета.

– В самом деле? – вякнул Сатья, которому страшно хотелось верить, что в его судьбе все неспроста.

– Ее отец работает в сельскохозяйственном научно-исследовательском институте в Карнале.

Сатья и его двоюродный брат немедля двинули в Карнал, это в нескольких часах езды. На территорию сельскохозяйственного института, где неукоснительно соблюдались требования санитарии, строгая охрана их не впустила, но они расспрашивали всех, кто входил и выходил из ворот. У кого из сотрудников имеется дочь на выданье и красный чемодан? Люди, надо полагать, давились от смеха.

Наконец двоюродный брат предложил сделать перерыв. В Карнале живет его приятель по колледжу; там можно помыться и поесть. Вот они и отправились на окраину города, откуда расстилался вид на поля и где бабушки до сих пор держат буйволов и выращивают перед домом капусту, – хотя некоторые фермеры так разбогатели благодаря уехавшим за границу родственникам, что дома их, перед которыми буйволы стреножены и капуста посажена, из мрамора, и даже мраморные подъездные дорожки.

Нужный им домик оказался не из таких. Они позвонили в дверь. Вышла стройная девушка в выцветшем шальвар-камизе. Губки идеальным сердечком. «Моя сестра Пуджа», – сказал друг двоюродного брата.

Сатья понял с первого взгляда: он, который воображал, что хочет, чтобы кто-то о нем заботился, на самом деле хотел, просто жаждал заботиться о ком-то другом. Конкретно вот об этой девице. Он хотел вернуться туда, где все понимал. Он хотел жениться так, как женились его бабка и дед, неискушенные до такой степени, что даже не подозревали о том, что в мире есть одинокие люди. Одиночества вообразить не могли – так были эмоционально целостны. Во всяком случае, Сатья так полагал.

Вдовая мать, сестра и брат жили вместе. Никакого парадного обеда, на столе морковь и капуста, дал и чапати. Воздержанность в еде позволила Сатье почувствовать себя достойным человеком. Сознание своего достоинства дало ему ощущение безопасности. Ощущение безопасности внушило ему спокойствие. Ощутив спокойствие, он почувствовал себя взрослым мужчиной.

– И вы не поверите, что я вам дальше скажу, тетя, – обратился Сатья к Бабите. – Когда вся семья приехала в Дели, чтобы обсудить дела с моими родителями, у них тоже был красный чемодан!

Врач он или не врач, Сатья получил послание сверху, что не может не взволновать человека с образованием.

– Сатья, ты уверен? – предостерегла его Бабита. – Брак по расчету тщательно проверяется родителями; в браке по любви выходишь за хорошо знакомого человека. Но ты женишься на совершеннейшей незнакомке!

Но Сатье брак по любви, сложившийся случайно во время поисков брака по договоренности, казался чем-то восхитительным абсолютно.

– Тетя, ее брат учился в колледже с моим двоюродным братом.

– А твои родители не возражают?

– Они сказали: «Твой выбор – наш выбор».

Санни вспомнил, какие у Сатьи ласковые родители. Однажды он остался у них на несколько ночей и со стыдом потом вспоминал, как взял с собой банку с надежным арахисовым маслом, намазывать на лепешку-пури. Был