Читать книгу - "Одиночество Сони и Санни - Киран Десаи"

– Знаешь, Санни, ты со мной лучше не ходи больше! – выпалил Сатья.

– О чем ты?

– Так я жену не найду. Ты лезешь на первый план в разговоре и все время хвастаешь Нью-Йорком и Панчшил-парком. Выступаешь не как мой друг, а как враг.

Санни стало обидно. И это после того, как он потратился на самолет! После того как он вынес смену часовых поясов, жуткую жару и апельсиновое масло!

– Что ж я могу поделать, если они сами все время спрашивают про Нью-Йорк! Я сказал им, что это ужасный город. Я сказал им, что моя семья коррумпирована.

– В некотором смысле это означает обратное. Ты смотришь на всех свысока, – продолжил Сатья. – Твой хинди ужасен, люди смеются, когда слышат, как ты говоришь. Ты даже руками есть не умеешь. И как будто стыдишься того, что ты индиец. Ты стал пародией на американских деси. – И повесил трубку прежде, чем Санни успел ответить.

Утром, когда Санни признался матери: «Сатья попросил меня больше не искать для него жену», Бабита сказала:

– И это отлично. В таком случае он не сможет когда-нибудь обвинить тебя в том, что женился не на той женщине. Гораздо важней, – сказала она чуть погодя, – чтобы ты повидался со своими бабушкой и дедушкой, Наной и Нани. Почему бы нам не навестить их в Аллахабаде?

И Санни сделалось легче от того, что мать взяла на себя командование; если в Индии что и работает, так только семья, от этого никуда не уйдешь, с этим незачем спорить. Однако перед отъездом, когда мать отдыхала, Санни смылся из дома и пошел на местный рынок в конце улицы, чтобы из телефонной будки позвонить Улле. Уезжая, он сказал ей: «Не звони мне домой, там все у всех на виду. Я позвоню тебе сам, как только смогу». Время было не очень удобное, потому что у Уллы самый разгар ночи. Будь они любящей парой, ничего страшного: Улла сонно бы бормотала слова тоски, разговор мог бы оттениться эротикой… Но она не сняла трубку.

Глава 26

Санни побросал в спортивную сумку кое-какую одежду и уложил сверху, следуя сложившейся с детства привычке читать в поезде на Аллахабад про Шерлока Холмса, «Собаку Баскервилей». Он был убежден, что если уж вообще эмигрировать, так только ради того, чтобы самолично собирать и нести свою сумку, отказаться от прислуги, самому убирать свой собственный дом. Ганди удалось изгнать британцев из Индии, но никаких его проповедей не хватило убедить индийцев собственноручно мыть свои же уборные, тем самым воплощая в жизнь основы прав человека.

Проследив до логического конца последствия такой дремучести в сфере прав человека, Санни пришел к тому, что этим и объясняется то, что не стать индийцам вдумчивыми читателями романов: ведь читатель постигает идею индивидуальных прав, отождествляя себя с героем, причем с каждым героем, просто проживая с ним вместе выпавшие ему тревоги и радости. И как только читатель проникнется чувствами другого человека, примет во внимание его представление о собственном достоинстве, он не может не решить, что приличней уж самому вымыть свой унитаз. Таким образом, вдумчивый читатель романов – это санитар и уборщик, и индийцы оттого не любят романы, что романное чтение грозит разрушением кастовой иерархии с теми ее барьерами, которые заставляют индийский мир вращаться так, как ему от веку положено.

Любопытно, подумал он, есть ли толк в таком философствовании, и не заинтересует ли оно издательский мир в качестве объяснения низких продаж художественной литературы на субконтиненте.

Бабита не читала романов, ни разу в жизни не вымыла унитаз и всегда путешествовала с горой багажа, упакованного прислугой. Одетая в кафтан для ночного путешествия, она руководила толпой запыхавшихся носильщиков. Часть того, что Санни привез из Нью-Йорка, они повезли бабушке с дедушкой. Вонючую горгонзолу или консервы из мидий те, конечно же, не одобрят, но молочный шоколад с фундуком и нежная гауда им точно понравятся. Кроме того, они всегда с нетерпением ждут сосисок из магазина «Пигпо свин» у станции метро «Джор-Багх» в Дели.

В первом классе оказалось только одно свободное место в купе на четверых, и потому Санни досталась полка за занавеской в вагоне попроще. И, покуда поезд катил, выбираясь из городского смога, надышался он такой гнилостной вонью, насмотрелся на такой театр теней: тень дохлой коровы в луже нечистот, тени людей, ютящихся на помойке, – что, пришло ему в голову, читать в этом антураже про Шерлока Холмса как-то вовсе неуместно. И все-таки открыл «Собаку Баскервилей» и вспомнил спасительный прием отстранения, выученный еще в детстве и состоявший в том, чтобы, отдаваясь удовольствию, понимать, что и сам ты – объект забавы.

Вид за окном постепенно сменился сельской местностью. Оторвавшись от книги, чтобы поглазеть на мирные луга и поля, он подумал о Сатье: неважно, в сущности, согласен тот или нет с Санни по поводу Паяль и Манджулы, важно, что друзья в принципе не хотят слышать что-то дурное. И еще Сатья прав насчет его хинди. Он и впрямь лепечет на хинди так неуверенно, что стыдоба. А ведь мальчишкой он кичился своим плохим хинди, такой весь прозападный, что слабо владеет родным языком. Тут его мысли обратились к свежей теме, которую необходимо найти, чтобы доказать свою нужность американскому новостному агентству. Как писать о своей стране, если неважно изъясняешься на родном языке? Он вынул блокнот. И что, неужто он ведет эти записи потому, что превратился в человека, который готов утилизировать страну своего рождения, чтобы достичь успеха в Америке?

На этом Санни заснул, а когда на рассвете проснулся под свист и грохот, то, сдвинув по оконному штырю на дюйм занавеску, увидел, как несколько ворон, подгоняемых порывами ветра, летят вперед, а затем их кругом приносит назад. Он встал со своей полки и принялся расхаживать взад-вперед по остановившемуся поезду, чувствуя некоторую приподнятость – вот-вот хлынет дождь, да такой сильный, что смоет все его раздражение. Он прошел мимо студентов, возвращавшихся в университет; мимо участников международного молодежного хора, резавшихся в детскую карточную игру; мимо двух судей, сварливо спорящих об инвестициях корпорации «Энрон» в экономику штата Махараштра; мимо трех свидетелей Иеговы[48] с ослепительно делаными улыбками и хинди-англо-хинди словарями. Эти с ходу попытались его обратить.

– Мы приехали в Индию по культурному обмену от организации «Атмасева».

– Что, собираетесь служить душам?

– Именно так.

– С помощью чего?

– Любви.

– Но в Индии мы страдаем от переизбытка любви! Нам как раз