Читать книгу - "Одиночество Сони и Санни - Киран Десаи"

– У вас не индийский акцент, – сказала Манджула, и глаза ее заблестели, – но и не американский тоже. На британский больше похож. – Она вроде как воодушевилась тем, что Санни про себя выложил.

К счастью, в этот момент горничная вывезла на инвалидной коляске деда в пажама-курте[43]. Санни с первого взгляда понял, что дед чудак. Сбоку у него лежал мочеприемник, прикрытый маленьким коричневым полотенцем, которое сползло, и его следовало бы поправить, но старика это не волновало. Он прочистил горло, пригладил усы щеточкой и спросил:

– Ты живешь в Нью-Йорке?

– Он в Нью-Йорке.

– Он в Рочестере.

– Между Америкой и Канадой есть одно место, оно называется Ниагарский водопад, вы его знаете? Это знаменитое место.

– Да, дядя, – вежливо ответил Сатья.

– Видишь ли, в этой стране протекает одна из самых длинных рек.

– Да, дядя.

– Какая именно?

– Миссисипи, дядя.

– Правильно. А ты знаешь, какой из каньонов самый большой?

– Гранд-каньон, – сказал Санни.

– Эту ошибку совершают все без исключения. Самый большой каньон в Америке, то есть на американском континенте, – это Коппер-каньон.

– Он знает всю-всю географию, – похвалилась его невестка.

– География – это мое хобби, – сказал он.

– Манджула тоже немало знает. Почему бы вам не позволить своей внучке рассказать что-нибудь?

– На что похож Нью-Йорк? – спросила Манджула.

– Девочка перевозбуждена, – сказала ее мать. – Рочестер она еще не знает, но с Нью-Йорком знакомы все.

Тут разговор на некоторое время затих, поскольку дверь кухни открылась и четырнадцать блюд торжественно пронесли в столовую. Санни вспомнил, что летом всегда было непросто решить, включить вентилятор и в приятной прохладе есть не очень приятно остывшую пищу, или выключить вентилятор и в неприятной жаре есть пищу приятно горячую. В доме Бабиты они предпочитали первое, а здесь остановились на втором. Вентилятор включили на такую малую скорость, что тот еле вращался и натужно жужжал. На тарелку Сатьи выложили два яйца, обжаренные в панировке и окруженные пряным картофелем – фирменное блюдо! – затем выловили самый нежный кусочек баранины, полили его густой-прегустой подливой, а затем все это: яйца, баранину и подливу – утопили в апельсиновом масле.

Когда Сатья сравнил это с холостяцким ужином на вынос в Рочестере, у него глаза затуманились при мысли, что к нему могут относиться с такой заботой. В глазах Санни, который сидел напротив, однако, читалось: «Что, подкупило апельсиновое масло? Им умасливают всех будущих зятьев». «Ну и пусть, – сказал ему взглядом Сатья. – Это свидетельствует о привычке проявлять заботу». «Заботу или давление?» – молча осведомился Санни. Он был весь в поту.

– Вы никудышный едок, – сказала мать Санни. – Вот станете старше, вам понадобится больше веса. – Она взяла ложку. – Давайте я еще подложу…

– Нет! Меня стошнит! – вскрикнул Санни, накрыв тарелку рукой, и обидел хозяев.

– Какой у тебя вспыльчивый друг, – сказал дедушка.

После обеда гостям показали комнату, одну из трех спален в этой квартире, которая использовалась как кладовая в рамках подготовки к дочкиной свадьбе.

– В наши дни, конечно, нет такого понятия, как приданое, но мы гордимся тем, что наша дочь будет хорошо устроена.

На глаза им попались блендер, электрическая печь-тандыр, стиральная машина, зимние одеяла, кондиционер, электрообогреватель. Отец показал лампу, загоравшуюся от легкого прикосновения к абажуру, японскую рисоварку и даже чучело рычащего тигра, из глаз которого вырывался красный свет. Санни страшно хотелось все сфотографировать, но он устоял.

– Знаете такого джентльмена, его звали Вудро Вильсон? Знаете, что он изобрел? – кричал им вослед дедушка.

– Она умная, – сказал Сатья в лифте.

– Давай с этим разберемся, – сказал Санни, когда они вновь оказались в машине, где сиденья так раскалились, что едва можно было сидеть. Водителю не удалось найти на парковке тенистое место. – В сущности, она говорила только самые очевидные вещи.

– Я тоже не сказал ничего интересного.

– Это правда. Впрочем, она упомянула поляка, который заморил себя голодом. Жалко, что отец оборвал эту тему.

Неодобрение Санни Сатья воспринял как упрек в свой адрес. После начально хорошего впечатления Манджула тоже ему разонравилась, особенно после того, как выразила восторг по поводу Нью-Йорка, а не Рочестера. Но хотелось, чтобы Санни нашел в ней что-то приятное, чтобы она снова Сатье понравилась и его не мучила неприязнь к Санни.

После этого они посетили еще один незнакомый район – закрытый коттеджный поселок по образцу лондонских таунхаусов, с круглосуточной охраной, общим клубом, тренажерным залом и центром медитации, на открытии которого присутствовал сам гурудэв Шри Шри Рави Шанкар. К дому перспективной невесты вела мраморная подъездная дорожка, огибавшая прудик с золотыми рыбками и кувшинками, охраняемый слюнявым мастифом, который, неудачно упав, еще щенком сломал спину. Мастиф перемещался, ползая на коленях, и встретил гостей оглушительным лаем.

– Что будете пить? Виски, вино, пиво?

Сатья алкоголь не употреблял, но Санни с благодарностью принял «Кингсфишер». Выпив пивка, подобрел, обзавелся чувством юмора и поговорил с мастифом:

– Великолепное ты создание, правда!

– Он из той же породы псов, что когда-то держал Юлий Цезарь, – сообщил хозяин поместья.

Как только мать Сатьи вышла на такую семью? Оказалось, через преуспевающего дядю, который преподнес своего племянника как блестящего американского хирурга.

– Красивая собака, – сказал Сатья, но дом в целом нагонял на него чувство неполноценности, и к тому же он панически боялся собак, что, он знал, было отличительным признаком тех, кто на Запад не ориентирован. Людям, которые не любят собак, считают их грязными – как внушали в детстве ему, – недостает лоска цивилизованности.

Отец возможной невесты был в зеленой футболке «Лакост». Сделав глоток виски, он сказал молодым людям:

– Моя фирма настаивает на том, чтобы я переехал в Соединенные Штаты, но я отвечаю: я король здесь в своих владениях, с чего мне становиться гражданином второго сорта где-то в другом месте? У нас штат прислуги из пяти человек, две машины, два водителя. Мои дети учились в лучших школах, они играют в теннис и плавают в клубе. Мы проводим отпуск на Пхукете, в Лондоне, Вене, Кейптауне.

Паяль, девушка, с которой они пришли знакомиться, вышла в джинсах и розовой футболке, тоже «Лакост». Волосы собраны в дерзкий хвостик, подкрашенный хной. В ушах поблескивают бриллианты. Когда слуга принес блюдо, она указала на него гостям со словами: «Попробуйте чикки[44]!» Слуга склонился перед Санни, приняв его за перспективного жениха.

Блюдо было с куриными наггетсами, и в каждом торчала зубочистка, держась за которую можно обмакнуть наггетс в мисочку с медовой горчицей.

– Вы мне одно объясните, – попросил отец Паяль, – зачем в Америке сэндвичи делают такими огромными? Их ведь не всунешь в рот – половина начинки вываливается,