Читать книгу - "Одиночество Сони и Санни - Киран Десаи"

стульчак. Но именно там Феруза освоила важные жизненные навыки, научилась им у обитателей этих крошечных мансардных квартир, в том числе у женщин из разных уголков исламского мира: из Ирана и Турции, Марокко и Египта. Они подарили Ферузе возможность по-новому взглянуть на себя. Она помнила Нилуфер, Зейнеп и Тагрейд. Они учили ее, как быть стильной, даже если совсем мало денег: побаловать себя туфлями или сумочкой непривычной расцветки или синей вазой из Самарканда, найденной на блошином рынке; покупать только хороший хлеб; даже для себя переливать напитки из бутылок в хрустальный графин; красить волосы в огненно-красный цвет и, пожалуй, курить сигареты.

– Это так важно для женщины, иметь собственный дом, – сказала Феруза Соне, – быть хозяйкой самой себе. Думаю, потому твоя Мама решила переехать в «Облачный коттедж».

Фотография юной Ферузы стояла у нее на столе, словно себе же в напоминание. На ней была девушка с овальным лицом, которому самое место в медальоне влюбленного. Феруза обратила на Соню нежный и мудрый взгляд.

– Ты неважно выглядишь, моя дорогая.

После этих вылазок в свет, без которых было не обойтись, Соня и Папа стали проводить время вдвоем. Папа отпер шкафчик с напитками, вынув ключ, спрятанный между третьим и четвертым слоями газеты, устилающей его гардероб, и достал бутылку «Лафройг». «Жизнь слишком коротка, чтобы жмотиться!»

Наверху, на крыше, они врубали свежекупленные Папой кассеты с записями Нур Джехан и Бегум Ахтар. Включали Икбаль Бано, которая пела «Хум декхендж», лефтистский назм, сочиненный пакистанским поэтом Фаизом. На обложке кассеты певица была в черном сари в знак протеста против диктатуры Зии[33], которая посадила Фаиза в тюрьму. Икбаль пела перед пятидесятитысячной толпой, и толпа фоном сходила с ума. Когда Папа и Соня слушали эту песнь, у них кожа шла мурашками.

Принадлежность к бывшей колониальной державе прибавляет человеку авторитета. Способность противостоять грубому новому миру прибавляет человеку достоинства. Ты ранен, но продолжаешь сражаться с варварами, это придает тебе веса. Ты изгнан, ты лишен любви и оставлен удачей, это придает тебе значимости. То, что происходит в семье, то, что происходит внутри супружеской пары, ничем не отличается от того, что происходит с нацией при диктатуре, движимой страхом.

Высоко в небе пронеслись самолеты, и совсем низко вылез из священных развалин безумец, вылез и зарычал: «Индия, Пакистан, арррр!» Чудище, летучая мышь с размахом крыльев как у воздушного змея, вылетела из гробниц Хауз-Хаса насытиться нектаром ночных цветов, поохотиться под яркой раскаленной луной.

Глава 22

Когда Мама позвонила Соне и спросила: «Ты скоро приедешь?» Соня ответила: «Да, я приеду, я обещаю».

– Когда?

– Не могу сказать точно.

– Ты уже ищешь, чем заняться?

– Пока нет.

– Как насчет художественной галереи, как в Нью-Йорке?

– Ни за что! Хватит с меня художественных галерей! С тем же успехом можете продать меня в секс-индустрию. Это грязный, коррумпированный бизнес.

Мама, пораженная такой вспышкой, забеспокоилась, не слишком ли она давит на дочь. Возможно, еще рановато искать работу, хотя с возвращения Сони прошел уже месяц. Суть ведь в том, что, если дочь сама себя обеспечит, Мама сможет остаться в горах. Так думать не подобало, и все же она так думала, заметив, кстати, что, хотя в этом поколении образованных, самостоятельных молодых женщин действительно числилось несколько амбициозных особ, которых поощряли к тому, чтобы они во всю мощь расправили свои крылья, большинство же, однако, расправлять крылья особенно не спешило, а ожидало, как в старые времена, что родители или мужья их всем обеспечат. Дамы были томные и очаровательные, какими могут быть только избалованные женщины. И волосы их струились по спинам, что невозможно, если приходится готовить, убирать и ездить на работу общественным транспортом.

Между тем американский диплом оказался таким пустозвонным, просто безумие.

– Представь, она в колледже, – возмущалась Мама, делясь с Ферузой, – изучала Леопарди, амазонское племя яномами, Колтрейна и Чехова, Иран и Запад, философию Ханны Арендт, экологию, писательское мастерство, гончарное дело, поведение животных, Драйдена, Поупа и Свифта!

Феруза доложила, что Соня выглядит нездорово и что компанию ей составляет только отец, который часами сидит в саду на крыше, пьет виски и несет чепуху на темы, в которых совершенно не разбирается. Ее, Ферузы, семейство в свое время устраивало на политых летних лужайках перед домом мехфилы, поэтические и музыкальные вечера, на всю ночь; Феруза всерьез и лично пережила утрату культурных традиций, которые Папа только пытается себе присвоить. Но когда они в последний раз виделись, он позволил себе прочитать ей лекцию о Галибе[34] и Фаизе. Он сказал: «Знаешь, Феруза…», помолчал, несколько раз откашлялся, принял задумчивый вид, хрипло выдавил стихотворную строчку, подумал над ней, проговорил снова и не раз, неуверенно, иронично, как бы в сердцах и, наконец, философски, полушепотом, как ночной ветерок: «Ты шел один, останься одинок». Додумался просветить Ферузу насчет того, что у нее в подкорке!

– Ты хотя бы пишешь свои рассказы? – спросила Мама Соню, вспомнив прекрасную сказку о мальчике, который сидел на дереве со своими любимыми обезьянками-лангурами.

– Это была ориенталистская чепуха, – заявила Соня. – И придумывать что-то такое – ребячество и абсурд. Наступает время, когда хочется писать правду, простую и понятную.

– Тогда как насчет издательства? Или, если работать в журнале, это поможет тебе писать и что-то свое.

Именно Феруза, через женскую некоммерческую организацию «Сахели» поддерживавшая контакты с самыми разными людьми, прослышала о том, что некая дама, супруга члена кабинета министров, работавшего ранее за границей, надумала ежеквартально издавать общественно-культурный журнал. Назвали его «Кала» – «Искусство». Шримати Шакунтала Митхал, госпожа посланник культуры, черпала вдохновение в художественном журнале «Искусство Мексики», которым восхищалась в пору своего пребывания с мужем в Центральной Америке. Издание в меру глянцевое и в меру научное, из тех, что не стыдно разложить и в холле пятизвездочного отеля, и на журнальном столике дипломата, и в университетской библиотеке. Богатый владелец сети бутик-отелей, по совпадению ее зять, взял на себя финансирование, и печатать они планировали статьи о культурном наследии, традиционных искусствах и ремеслах, архитектуре, текстиле, танцах, литературе, музыке и кулинарии. Соня же имеет опыт работы в легендарной художественной галерее в Нью-Йорке, одной из первых в Сохо, и окончила гуманитарный колледж, известный тем, что образование там дают настолько замысловатое, что оно может выглядеть бесполезным, если не принимать в расчет задачу культивации взглядов, не скованных рамкой необходимого, что очень даже созвучно целевой аудитории издания. Есть вероятность, что она пригодится журналу?

Папа настоял на том, чтобы отвезти Соню на Притхвирадж-роуд,