Читать книгу - "Одиночество Сони и Санни - Киран Десаи"

электропроводка будто вставлены в картонный домик; душевая кабина игрушечная; ковровое покрытие – синтетика; газон такой же ненатуральный, как приготовленная в микроволновке и консервированная еда… Не дом, а искусственная капсула, севшая на настоящую Землю. Но если он сейчас поссорится с Уллой, будет неэтично предложить в «Ассошиэйтед пресс» историю о том, как живет в прерии семья Редди. И им с Уллой придется снова друг друга полюбить, чтобы она согласилась исправить то, что он умудрится сделать и описать неправильно.

* * *

Восьмого сентября 1998 года Санни позвонил Сатье, чтобы поздравить его с днем рождения и рассказать о том, как он провел отпуск в Канзасе. Сатья в ответ слезливым голосом сказал, что говорить не в силах, у него депрессия, он одинок, а годы летят мимо.

Однако в ноябре, позвонив Санни перед Днем благодарения, он звучал бодро, несмотря на то что был измотан сменами в отделении радиологии. Он решился взять дело в свои руки. Он позвонил в Дели и попросил мать подыскать ему жену.

– Главный ординатор поехал домой, женился на девушке из Фирозпура, откуда родом его бабушка и дедушка, и теперь говорит, что это лучшее решение во всю его жизнь. Весь мир стал для него домом – настоящее, прошлое и будущее сошлись в узел.

– Почему бы тебе не обратиться в службу знакомств? Не обязательно полагаться на мать.

– Я обратился. Нет, это не для меня. Одна девица написала в имейле: «Сразу видно, что ты с запросами». Даже в маленьких городках уже усвоили американский лексикон. А другая, из Визака, засыпала меня сообщениями: «Скучаю по тебе, хотя мы никогда не виделись! Весь День святого Валентина проплакала, потому что надеялась хотя бы на открытку!»

– Санни, пойми, я просто хочу прийти с работы домой и поболтать на кухне с человеком, которого я понимаю и который понимает меня, – рассказать, что сегодня случилось, что вот такая вот глупость произошла…

«Но когда ты живешь с кем-то, кто тебя не понимает, это делает ситуацию более гибкой, – подумал на это Санни. – Борясь со своей непонятостью, ты можешь преобразоваться во что-то более интересное».

– И потом, не обижайся, – продолжил Сатья, – но я вижу, что ты подавлен, и так сильно, что после разговора с тобой я сам впадаю в депрессию. Когда вы с Уллой ссоритесь, это влияет и на мои отношения тоже.

– Какие еще отношения?

– Суть в том, что это до того меня беспокоит, что из-за тебя я вообще боюсь вступать в отношения.

Тут уж Санни разгорячился.

– Это все с ног на голову, Сатья! Ты все вывернул наизнанку, чувак. Это ты постоянно звонишь мне и жалуешься. И это я слушаю тебя часами, я расстраиваюсь из-за того, что ты говоришь, и я впадаю в депрессию!

Санни пришло в голову, что, возможно, он делает историю из своих ссор с Уллой, раздувает пожар и нагнетает страсти лишь для того, чтобы подбодрить друга, прозябающего без любви, – что, возможно, он так преподносит ему свою собственную ситуацию, чтобы бедняга не чувствовал себя одиноким, чтобы он поверил в то, что люди, живущие парой, ничуть не счастливее тех, кто ни с кем не связан.

– Ах, не сердись, Санни, – примирительно сказал Сатья. – Я собрался попросить тебя поехать со мной, когда я буду знакомиться с девушками, которых найдут мне родители. Они не знают Америку, они понятия не имеют, какой человек сможет вписаться в мою жизнь, но мой двоюродный брат сказал мне, что теперь допустимо прийти с близким другом. Потребуется несколько месяцев, чтобы найти подходящие семьи, но к концу месяца или к маю мама все сделает, и каждая из этих семей устроит пир, чтобы подцепить зятя-врача, – мы натрескаемся, как короли. Ты забудешь про свои ссоры с Уллой и про ее несчастную пиццу с сыром!

Часть V. Странный затхлый запах дома

Глава 20

Бабита подошла к зеркалу и осведомилась у своего отражения:

– Так есть девушка? Или девушки нет?

Санни звонком сообщил матери, что прибудет в Дели с долгожданным визитом – два года его не было, и, так уж совпало, в этот приезд ему нужно будет помочь Сатье выбрать себе жену. Кроме того, он сказал, что надеется собрать материал для статьи, которую примет для публикации международный отдел «Ассошиэйтед пресс», потому что пора ему найти способ подняться с самой низкой ступени начального уровня, на которой осваивают правила работы в «АП», и стать уже репортером. Он не чувствовал себя достаточно компетентным, чтобы писать о Соединенных Штатах, да и не сочтут его компетентным (если Улла не исправит его ошибки), но он смог бы претендовать на статус спеца по Индии, если выйдет на какую-то захватывающе интересную тему.

Про Уллу в разговоре с Бабитой Санни не заикнулся. Бабита вопроса не задала.

– А ты что думаешь, муженек? – Склонила голову набок и притворилась, что слышит ответ Идеального Мужа: «Это ты меня спрашиваешь? Что ж, я, конечно, только рад буду, если Санни целиком достанется нам. Посторонний человек в доме – это неловко». Тут она поняла, что даже самой себе и своему призраку-мужу не может признаться в еще одной навязчивой мысли противоположного содержания: «Я, однако, была бы горда предъявить всему Дели американскую подругу моего сына». Пусть все вытаращат глаза, когда им представят неоспоримое доказательство того, что Санни покорил могущественный белый мир. Разве это не возвысит Бабиту? Не смягчит ее боль от потери сына? Не даст ей прав действовать как личности глобального уровня, с надежной защитой, стоящей особняком от толпы?

Такой ход мысли вывел ее на воспоминания о временах ее первой поездки в Англию. Она подготовилась и знала названия улиц и зданий в Лондоне, городах и сельской местности не хуже любого англизированного индийца. Она знала Трафальгарскую площадь, «Харродс», «Маркс энд Спенсер», Паддингтонский вокзал, Чаринг-Кросс, замок Тинтагель, холерические пустоши сестер Бронте, Озерный край. Знала, какова там погода, под ее воздействие ни разу еще не попав.

Однако уборщицами туалетов в Хитроу оказались индианки, пенджабские крестьянки, пожилые, с тяжелыми бедрами: они ковыляли, неуклюже раскачиваясь, толкая перед собой уборочные тележки. Похоже, сошли с рейса «Эр Индия», да так и остались в аэропорту. Бабита знала, конечно, что приличия требуют ратовать за достоинство туалетных уборщиц и гордиться теми индийцами, что выполняют в Британии черную работу, но гордости она не испытывала, ничуть, а напротив, со стыда умирала.

И еще не совсем пришла в себя, когда отправилась на