Читать книгу - "Если бы он остался - Лора Ноулин"

что беспокоится за меня.

– Хм, – хмыкает доктор Сингх. Я смотрю на него в упор. – Почему ты носишь эту тиару?

– Потому что она мне нравится.

– Понимаю, а давно ты ее носишь?

– Не знаю. Пару лет.

– Тебе страшно выйти на улицу без нее? Ты чувствуешь беспокойство или тревогу?

– Нет.

Какое-то время мы смотрим друг на друга. Он что-то записывает.

– Как твой аппетит, Отэм?

– Нормально, – говорю я.

– Правда? Что ты ела сегодня?

– Мама приготовила овсянку на завтрак…

– А ты съела овсянку, которую приготовила тебе мама?

– Да.

Он что-то отмечает на листе бумаги. Смотрю туда. Его почерк слишком мелкий и неразборчивый, чтобы я могла прочитать написанное.

– Отэм, – говорит он и встает. – Подойди сюда, я проверю твой вес.

Он подводит меня к маленьким весам. На них написано название лекарства, рекламу которого я видела по телевизору. Встаю на весы, и он делает какие-то пометки.

– У меня нет расстройств пищевого поведения, – замечаю я.

– Хм, – бурчит он и снова что-то пишет. Мы снова садимся.

– Почему твоя мама беспокоится за тебя? – спрашивает доктор.

– Она думает, что у меня депрессия, – отвечаю я. – Как у нее.

– Как у нее? – Он пристально смотрит на меня, как будто я проговорилась.

– Она одна из ваших пациенток, – говорю я.

– А. – Он просматривает какие-то документы в папке. Читает что-то, смотрит на меня, читает снова. Наконец закрывает папку.

– Тогда расскажи мне о своей депрессии, Отэм.

– Я не думаю, что у меня депрессия.

Он склоняет голову набок.

– Тебе грустно? – спрашивает он.

– Ну да.

– Почему ты грустишь?

– Я не знаю, – отвечаю я.

– Ты не знаешь? – переспрашивает он. Я качаю головой и смотрю в пол. Доктор Сингх что-то записывает и продолжает разговор. Хотя бы какое-то время он на меня не смотрит.

– Давно ты грустишь?

– Несколько месяцев, – говорю я. – Это из-за зимы.

– Тебе каждый день грустно?

– Практически, но в этом ведь нет ничего особенно странного? Я хочу сказать, в этом нет ничего особенного.

– Ты злишься чаще обычного, Отэм?

– Я не знаю.

– Ты раздражаешься чаще обычного?

– Ну да.

– Тебе страшно или тревожно?

– Нет.

– Как ты спишь?

– Нормально, наверное. Я много сплю, но последнее время просыпаюсь очень рано утром.

– И после ты уже не можешь заснуть? – спрашивает он.

– Верно.

Он кивает, откладывает ручку и смотрит на меня.

– У тебя были суицидальные мысли? Тебе хочется умереть?

– Нет.

– Отэм, ты уверена?

Я медленно киваю. Этот вопрос меня пугает.

Он продолжает:

– Депрессия влияет на режим сна. Кто-то спит больше, кто-то меньше. Тех, кто просыпается очень рано по утрам, обычно посещают суицидальные мысли.

– Но у меня нет депрессии, – возражаю я.

– Ты думаешь, что заслуживаешь быть грустной, – объясняет он. На какое-то время наступает тишина, мы смотрим друг на друга. – Ты думаешь, что грустить каждый день – это нормально для тебя. Но это не нормально. И ты не заслуживаешь этого.

Я смотрю в пол, хоть и знаю, что он уже заметил слезы, которые жгут мне глаза.

– В этом нет ничего стыдного, – говорит он. – Все хорошо.

Я киваю. Ручка скрипит по бумаге, когда он снова что-то пишет.

* * *

Мама молча забирает у меня рецепт, и перед тем, как вернуться домой, мы заезжаем в аптеку. Поначалу мама все время спрашивает меня, принимала ли я лекарство, но потом прекращает, и больше никто о нем не упоминает.

Через несколько недель я начинаю чувствовать себя лучше, но не знаю, по какой именно причине: из-за таблеток или потому что наконец пришла весна.

Глава 40

Запах оcветлителя щекочет ноздри, а Саша смеется мне в ухо, когда я склоняюсь над ней. Сегодня вторник, уроки уже закончились, и мы красим ей волосы – сначала в блонд, а потом добавим немного синего на челку. Пытаюсь размазать белый крем по ее волосам так, чтобы он не попал на кожу мне или ей. Нежно провожу пальцами по ее голове, немного путаясь в волосах.

– Не двигайся, – говорю я. Руки потеют в тонких резиновых перчатках, которые были в наборе с краской. Окно за моей спиной открыто. Воздух все еще холодный, но солнце уже греет, а запах слишком сильный, чтобы не проветривать комнату.

– Когда ты снова покрасишь свои волосы? – спрашивает Саша. Она откинула голову назад и теперь смотрит на меня, пока я вожу руками по ее волосам.

– Никогда, – говорю я. – Слишком много мороки.

– Это потому, что ты думаешь, что Джейме это не понравится?

– Нет, – отвечаю я. – Джейме говорит, что для него я красива при любых обстоятельствах.

– Вы такие милые. Иногда я вам завидую.

Саша сейчас единственная без пары в нашей компании. Алекс встречается с девочкой на год младше с фальшивым бриллиантом в носу. Мы ее не любим. Мы считаем, что она высокомерная и пошловатая. Джейме за глаза зовет ее сучка Алекса.

Снимаю перчатки, ставлю таймер на двадцать минут и тяжело опускаюсь на край ванны.

– Я бы хотела, чтобы вы с Алексом снова были вместе, – говорю я.

– Я подумываю о том же в последнее время, – произносит Саша. Я сажусь прямо, цепляясь за ванну.

– Серьезно?

– Я скучаю по нему, – объясняет Саша. – Но он теперь с этой Триной.

– Если ты займешь ее место, мы все тебе только спасибо скажем.

– Да, я знаю.

Мы обмениваемся гримасками отвращения. Я спрыгиваю с ванны.

– Тогда нам не стоит терять времени; я звоню Джейме.

Выбегаю из ванной и мчусь в свою комнату, где на тумбочке лежит мобильник.

Джейме сразу же берет трубку.

– Привет, – говорит он.

– Нам надо поссорить Алекса и Трину, – выпаливаю я.

– Замечательно, – соглашается он. – Как?

– Мы сделаем так, чтобы Алекс и Саша снова были вместе.

– О. А без этого мы не можем их поссорить?

– Нет, Саша хочет снова встречаться с Алексом. И тогда у нас снова все будет хорошо.

Я разворачиваюсь и иду в другой конец комнаты.

– Правда?

– Ты как будто удивлен. – Иду обратно в ванную. Я уже слышу, как тикает таймер.

– Я даже не знаю, нравились ли они мне как пара, – произносит Джейме.

– Что? – Резко останавливаюсь перед дверью ванной комнаты. – Почему?

– Не знаю. Не важно. Нам нужно избавиться от сучки Алекса.

– Именно, – говорю я. Открываю дверь, и в нос снова бьет запах осветлителя. – Может, ты заглянешь ко мне, когда я закончу красить Саше волосы, и мы составим план?

– В какой цвет ты ее красишь?

– В синий.

– Круто.

– Знаю. Она хотела зеленый, но я ее переубедила. Я тебе позвоню, хорошо?

– Хорошо. Люблю тебя.

– А я тебя еще больше.

Саша делает вид, будто ее стошнило, а я шлепаю ее по руке. Джейме кладет трубку.

– Он в деле, – заявляю я. Саша смеется. Я смотрю на таймер. Еще целых десять минут. Снова сажусь на ванну. – Ты будешь в восторге от своих волос.

* * *

На следующий день в школе мы жалуемся Алексу, что теперь совсем его не видим. Мы придумываем внутренние шутки, которые он пропустил, когда гулял с Триной. Следующим вечером мы идем в кино, Энджи приводит Дейва, но мы не предлагаем Алексу взять с собой Трину. В зале Саша сидит рядом с Алексом, и у них общее ведро с попкорном. Ночует Алекс у Джейме. Он рассказывает Алексу, что не любит Трину. И никто не любит Трину. Все любят Сашу. И Саша скучает по Алексу.

И только в следующий понедельник, когда Алекс уже порвал с Триной и держится за руки с Сашей на «Ступенях в никуда», я вдруг начинаю думать, что мы сделали что-то страшное. Не знала, что у меня и моих друзей есть такая власть друг над другом, что мы можем поменять сердечную склонность Алекса так же легко, как я покрасила Саше волосы. Мы создали внутри своей компании нечто настолько мощное, что ни один из нас не выдержит по одиночке. Вместе мы сила, которая захлестывает и течет сквозь нас, и она же нас связывает и сцепляет. Если в будущем мы разойдемся, со стороны в этом не будет ничего особенного – просто расставание, разрыв старых связей. Но изнутри мы будем терзаться, потому что соединявшие