Читать книгу - "Если бы он остался - Лора Ноулин"

мне вопросы. Теперь мы так делаем каждую неделю. Идея была папина. Он называет это «семейные ужины». Поначалу меня смущало такое название, потому что раньше семьей всегда считались и тетя Анджелина с Финни.

Когда они вернутся, я должна быть готова к выходу, поэтому жду в прихожей. Солнце уже садится, но из окна его не видно. Небо серое. В этом году листья опадают рано.

Сегодня мне очень хочется пойти с родителями в кафе. Я написала три стихотворения и переписала их в блокнот перьевой ручкой, которую подарил мне Джейме. Я залила в нее фиолетовые чернила и чувствую себя окрыленной. Домашняя работа сделана, а завтра пятница.

По дороге едет машина, и фонари на мгновение выхватывают на лужайке нечто, очертаниями напоминающее сугроб. Высотой он почти с меня и в три раза шире. Почти сразу понимаю, что это такое, и остается только удивляться, как я ухитрилась не заметить его раньше.

Открываю дверь и бегу по лужайке. Я не надела куртку, и воздух холодит кожу. Прежде чем прыгнуть в кучу листьев, задаюсь вопросом, а что, если они мокрые, но все равно ныряю в нее с головой. Листья просто чудные – сухие и хрустящие. Меня окутывает их затхлый запах. Смеюсь во все горло, и запах проникает в легкие. Я выпрыгиваю вверх, и куча накреняется вбок. Набираю полные горсти листьев и подбрасываю в воздух. Они падают вокруг, точно снег, и я откидываюсь на спину и смотрю на тускнеющий свет в небе.

Когда мы были маленькими, Финни любил осень, но не из-за наших дней рождения, а из-за листьев. Он строил для нас целые крепости из картонных коробок и обсыпал их листьями, а потом убеждал меня остаться там на всю ночь вместе с ним. Я не испытывала такого восторга перед опавшими листьями: они значили, что мой враг – зима – подбирается все ближе. Голые стволы деревьев наводили меня на мысли о смерти, а в то время у меня были все основания ее бояться.

Но мне всегда нравилось прыгать в листья; Финни никогда не составляло труда подбить меня на это. Я ждала, пока он сооружал чудовищную, выше наших голов, кучу из листьев, а когда мое терпение заканчивалось, он убеждал меня подождать еще, потому что в наших просторных дворах много листьев и можно сделать кучу больше, но я все равно прыгала в нее, и Финни ничего не оставалось, кроме как следовать моему примеру. Иногда мы прыгали по очереди, а иногда вместе, взявшись за руки. Мы прыгали и прыгали, пока куча не становилась плоской и листья не разлетались опять по всему двору. Тогда Финни шел обратно за граблями и говорил, что на этот раз сделает кучу еще больше – а я ее снова разрушала, прежде чем он заканчивал. Так проходили целые дни.

Выпрыгиваю из кучи, разбрасывая вокруг себя листья, и разбегаюсь, чтобы запрыгнуть в нее снова. На этот раз целюсь лучше в надежде попасть на самый верх, как королева холма, а не закопаться в середину. Я прыгаю и в момент полета слышу его голос.

– Отэм!

Хруст листьев моментально заглушает все остальные звуки. Скатываюсь в сторону, и вокруг снова одни листья. Левая нога торчит наружу, и я подтягиваю ее к себе; мне инстинктивно хочется спрятаться, хоть я и знаю, что это глупо.

– Отэм? – теперь его голос звучит совсем близко. Хочется закопаться еще глубже и дождаться, пока он уйдет, но я знаю, что этого не случится. Сажусь в груде листьев.

Финни стоит в трех футах от меня, скрестив руки на груди, и мрачно смотрит на меня.

– Я весь день убирал оба двора, – замечает он. Я оглядываюсь. Половина листьев моими стараниями снова разбросана по траве.

– Прости, – говорю я. Мне одновременно интересно и страшно оттого, что Финни злится: я редко вижу его таким. За секунду оцениваю его позу, взгляд прищуренных глаз. Стараюсь в точности припомнить, каким тоном он говорил. Мне важно все, что касается Финни. На мгновение мир замирает в тишине. Финни закатывает глаза.

– Все в порядке, – вздыхает он. Уголок его рта ползет вверх. – Это мне за то, что не сложил их в мешки сегодня, а отложил на завтра. Стоило догадаться, что бесхозная куча листьев будет для тебя слишком сильным искушением.

Теперь мне приходится отвести взгляд. Ему непросто улыбаться мне такой улыбкой: прямой, дружеской, которая сама по себе ничего не значит, но в то же время выдает все, что необходимо знать о его чувствах ко мне.

Я думала, что весь оставшийся сентябрь, всю свою оставшуюся жизнь буду избегать Финни, но я этого не делаю. Ничего не изменилось. Я любила его в то самое первое утро, когда стояла с ним на автобусной остановке, и каждый вечер, когда сидела напротив него за ужином. И не важно, что один из нас теперь об этом знает; это ничего не меняет.

– Я все уберу, – говорю я. – Даже соберу их в мешки.

– Не надо, – отмахивается Финни. – Все в порядке. Правда.

Когда я поднимаю на него взгляд, то вижу, что его гнев уже испарился и он наслаждается происходящим.

– Как там говорят? – Финни снова хмурится, но в этот раз по-другому. – Чем больше все меняется, тем больше остается неизменным?

Кое-как поднимаюсь и отряхиваюсь от листьев; я вдруг вся чешусь и чувствую, что мне холодно.

– Мне нужно привести себя в порядок. Я должна быть готова к выходу, когда мама и папа вернутся домой.

– У тебя листья в волосах, – говорит Финни. – И в тиаре. И везде.

Поднимаю руку и провожу пальцами по волосам, а Финни стоит на месте. Солнце уже зашло, и сумрак вокруг рассеивается, только когда проезжающие мимо машины обдают нас светом фар. Вижу красивое лицо Финни, его полуулыбку и свисающую на лицо золотистую прядь.

«Я люблю тебя, Финни», – думаю я.

– Куда ты идешь? – спрашивает он. Невольно морщу лоб.

– Семейный ужин, – бормочу я.

– А, – говорит он.

Следующие мои слова удивляют меня саму, но Финни как будто ничего не смущает:

– Мой отец решил, что мы должны быть обычной семьей.

– Знакомо, – фыркает Финни.

– Ну да, – говорю я. – Понимаю, о чем ты.

Отец Финни пригласил его и тетю Анджелину на ужин. Он запланирован на следующий месяц.

– Думаю, это хорошо, – произносит Финни, и в этот момент я чувствую, что от сердца отлегло. Это значит, что ему не больно и не обидно. Это значит, что Финни не возлагает на этого человека больших надежд. Некоторый груз спадает с души. Но так не будет вечно. Когда-нибудь появится что-то, от чего я не смогу его защитить. Сильвия может снова разбить Финни сердце. На следующем футбольном матче он может порвать сухожилия. Когда-нибудь те, кого он любит, умрут.

Свет от фар родительской машины падает на нас.

– Хорошего вечера, – говорит Финни.

– Тебе тоже.

Думаю, он понимает, о чем я, потому что кивает. Мы расходимся в разные стороны, не попрощавшись. Я слышу, как шелест листьев у него под ногами становится все тише по мере того, как я иду по дорожке к машине.

– Вы с Финни что, прыгали в этой куче? – спрашивает мама, когда я забираюсь на заднее сиденье. Осматриваю себя на предмет листьев.

– Нет, – говорю я. Когда я закрываю дверь, машина разворачивается, и я вижу то, что навело ее на эту мысль: в тенистом дворе кто-то стройный и высокий вылезает из груды листвы и отряхивается.

Глава 36

Читаю «Грозовой перевал». Мы проходим его в школе, и, проснувшись сегодня утром, я решила прочитать первую главу прямо в кровати. Сейчас уже вторая половина дня, а я так и не сдвинулась с места. Час назад я дочитала роман и уснула. Мне снился прерывистый сон, будто Хитклифф запирает меня в комнате, а когда я проснулась, то снова схватила книгу и принялась читать.

Я не считаю Кэти монстром.

Звонит Джейме, чтобы сказать, что у него есть для меня подарок. Сегодня они с Сашей ходили в кино,