Читать книгу - "Если бы он остался - Лора Ноулин"

веселиться без них. Может быть, позже, когда они оба будут встречаться с кем-то еще, у нас будет пятерное свидание.

* * *

Энджи, которая недавно выкрасила несколько прядей в розовый цвет, ждет нас на фуд-корте вместе с высоким широкоплечим парнем с ярко-рыжими волосами. Завидев нас, она активно машет, тянет его за руку и показывает на нас. На Энджи оригинальная юбка с пуделями, которую она купила прошлой весной, а на парне – простая рубашка поло. Вместе они выглядят максимально странно, как будто существа разных видов. При нашем приближении он как будто нервничает, и это мгновенно внушает мне симпатию.

– Привет, – говорит Энджи. – Ребята, это Дейв. Дейв, это ребята.

Мальчики жмут Дейву руку и сухо представляются – насколько я знаю, это такая тактика с целью смутить его. Ной изображает британский акцент. Дейв копирует их важную манеру с невозмутимым лицом, но сохраняя тот же насмешливый тон, и мне становится немного спокойнее за него.

До начала фильма еще час, поэтому мы идем гулять по торговому центру. Когда я и Брук подходим к Энджи, чтобы сделать комплимент по поводу ее нового цвета волос, мальчики с двух сторон обступают Дейва. Я снова нервничаю, но они, кажется, решили обращаться с ним как с какой-то забавной зверушкой. Джейме говорит Дейву, что у него тоже есть рубашка поло. Она черная, и на ней изображен человечек на лошади. Ной, по-прежнему изображающий британский акцент, говорит, что надевает рубашку поло, только когда играет в поло, но при этом готов до смерти биться за право каждого мужчины носить рубашку поло тогда, когда он пожелает. Дейв смеется и рассказывает им, что у него есть еще пара рваных джинсов; возможно, он наденет их в следующий раз, а Джейме как раз сможет выгулять свою рубашку поло. Ной полагает, что это замечательная идея.

Когда я впервые услышала о Дейве, я была несколько удивлена, но при личной встрече поняла, чем он привлек Энджи. Он стеснительный и часто краснеет, что очень мило смотрится в сочетании с веснушками. Он скромно улыбается краем рта. К тому времени, когда мы идем покупать билеты, я им уже очарована.

Есть что-то очень милое в том, как Дейв смотрится на нашем фоне: одинокая овечка в камуфляже посреди стаи волков-бунтарей. У него такой застенчивый вид, когда он разговаривает с нами, держа за руку Энджи. Пока мы стоим в очереди, она шепотом рассказывает нам, что он боялся не понравиться нам, потому что он не такой, как мы.

– Ну что за глупости, – говорю я. – Мы не снобы.

– Знаю, я так ему и сказала, – отвечает она.

Глава 33

Мы переходим в предпоследний класс, и время как будто ускоряется, хотя на самом деле все как раньше, только прежде мы не заостряли на этом внимания. Этот год и потом еще один. Этот год и потом еще один, и еще один, и еще один.

Теперь нам можно самим ездить на машине до школы, и Джейме каждое утро забирает меня из дома. Так странно и при этом замечательно – быть ответственной за посещение школы, потому что Джейме может вести машину целую вечность, и до вечера нас никто не хватится, а мы к тому времени будем очень-очень далеко. Но мы каждый день останавливаемся у школы.

Теперь я каждый день получаю почту – тонны рекламных проспектов колледжей и стандартных писем от администрации университетов. Фотографии лощеных студентов, позирующих группой у статуй и фонтанов, играющих во фрисби или лежащих на пледах в окружении книг. Вокруг них всегда идеальная осень или теплое лето. «Здесь так каждый день, – говорят их улыбки. – Честное слово».

У всех этих студентов английский язык является профильным предметом. Но если в брошюре не указано, что в программу обучения включен курс литературного мастерства, я ее отбрасываю. Если он есть, то она пополняет аккуратную маленькую – но потихоньку растущую – стопочку на моем столе. Эта стопка так и дышит организованностью и деловитостью, хотя на самом деле она просто лежит, ждет и ничего не решает.

На «Ступенях в никуда» мы делимся мечтами, которые начинают напоминать планы на жизнь. Джейме говорит, что хочет пойти на бизнес-направление. Представляю, как мы будем жить в викторианском доме в нашем городке. Джейме придется каждый день ездить в офис в соседний большой город. Заглядывая в будущее, я как будто смотрю на снежный шар с маленьким безупречным домиком и крошечной фигуркой во дворе – это я через несколько лет. Одна тщательно выписанная сцена, которая воплощает собой целый мир – крошечный, безупречный и закрытый.

* * *

У меня один общий урок с Финни – углубленный английский в группе, где нет ни его друзей, ни моих. У нас это последний урок, а у них английский первым. Это мысленное разделение на «нас» и «них» кажется таким странным. Они утром, мы днем, перед тем как прозвенит последний звонок.

Мое место теперь в самом центре первого ряда, и, если я наклоняюсь, мои пальцы касаются края учительского стола. Финни сидит за мной, и коснуться его было бы еще проще.

На этих уроках мы ближе, чем в тех случаях, когда ужинаем вместе с мамами или сидим на диване и ждем окончания вечера в гостях. Иногда он касается коленом моего стула, если поворачивается к кому-то из одноклассников, а иногда мы одновременно лезем в свои сумки, и, даже не поднимая взгляда, я знаю, что наши лица находятся всего в нескольких дюймах[20] друг от друга.

Мы никогда не здороваемся друг с другом. Мы занимаем распределенные места и достаем тетради и ручки – молча или болтая с другими ребятами. Это наше негласное правило – как и обмениваться несколькими фразами в присутствии мам, как и удовлетвориться непроизнесенными извинениями за «Войну» в прошлом году.

И я благодарна Финни за его молчаливое согласие вовсе не разговаривать здесь: в этом классе нет никого из тех, с кем мы учились в начальной школе. Тут все знают, что он Финн Смит, самый популярный мальчик в нашей параллели, а я Отэм Дэвис, девушка Джейме Аллена, которая носит тиары, и они ждут от нас обычного общения, будто мы просто одноклассники и больше ничего. Напряжение от подобного притворства вкупе со всеми остальными недосказанностями для меня было бы слишком большим, и я не знаю, что я бы сказала или сделала.

Однажды я услышала, как одна из девочек спрашивает Финни, определился ли он, куда и на кого поступать. Эта девочка с первого сентября пытается с ним флиртовать, но он каким-то образом этого не замечал. Кажется, Финни думает, что она просто общительная. Я смотрю перед собой, но прислушиваюсь к диалогу у себя за спиной. Слышу какой-то слабый шорох, видимо, она поправляет волосы.

– Я хочу пойти в медицинский колледж, – отвечает он, – значит, и экзамены надо сдавать соответствующие. Но насчет специальности пока не знаю.

– Ого. Круто, – говорит девочка. Судя по ее тону, думаю, Финни мог сказать что угодно – она бы в любом случае сказала, что это круто.

* * *

Она недостаточно хорошо знает Финни, чтобы понимать, насколько это на самом деле круто – что он наконец-то нашел свое призвание. Когда мы были маленькими, Финни говорил, что хочет профессионально играть в футбол, но при этом всегда пожимал плечами. Он любил – и любит – играть в футбол, но у него, в отличие от меня, никогда не было в этом потребности, я же не могу не писать рассказы. По своей натуре Финни всегда стремится помогать людям, и теперь он нашел способ помогать им на постоянной основе.

Я завидую тому, как Финни выбрал путь в жизни, не привязываясь к конечной точке. Он не знает, каким врачом хочет стать. Тетя Анджелина упоминала, что он рассуждал о педиатрах и организации «Врачи без границ», но в то же время интересуется психиатрией.

* * *

– Наверное, да, круто, – говорит Финни. – Но мне придется определиться.

– Да, – вторит ему флиртующая девочка. Я снова слышу,