Читать книгу - "Если бы он остался - Лора Ноулин"

– Сходите поздоровайтесь с миссис Моргансен, – велит тетя Анджелина. – Я видела, как она подъехала несколько минут назад.

– Ладно, – говорит Финни. Он поднимает взгляд на меня. Я в ответ пожимаю плечами и спрыгиваю со стола. В кроссовках это получается довольно громко.

Мы вместе идем по коридору. Звуки радио постепенно стихают, и, когда мы подходим к лестнице, в здании вдруг наступает зловещая тишина; все мои воспоминания об этом месте внезапно оживают. Провожу рукой по знакомым гладким деревянным перилам; когда-то я мечтала о том, чтобы танцевать на партах в кабинете рисования, кататься по этим перилам и забираться на самые верхние полки в библиотеке. Я любила эту школу так сильно, что даже не понимала, что люблю ее. Я хоть и ждала лета, но плакала каждый последний учебный день. Вчера я не плакала.

Конечно, другие дети считали меня странной в том числе и за любовь к школе, но это была лишь одна из многих «странностей», из-за которых Финни приходилось меня защищать.

Осторожно посматриваю на него: мне интересно, о чем он думает; остались ли у него такие же теплые воспоминания о начальной школе? По логике вещей я должна была бы быть здесь одиночкой, изгоем, а Финни – популярным мальчиком, таким, как сейчас. Но я не была такой из-за него, он – из-за меня.

Финни смотрит по сторонам и замечает, что я на него поглядываю. Поворачиваю голову. Он ничего не говорит.

Когда мы подходим к кабинету миссис Моргансен, Финни стучит в дверь и слабо улыбается, глядя в окно. С другой стороны кто-то сдавленно ахает. Я отхожу в сторону, и Финни открывает дверь.

– Финеас! – Я слышу знакомый голос прежде, чем вижу миссис Моргансен. – Я надеялась, что увижу тебя сегодня.

– И не ошиблись, – говорит Финни. От такого радостного приема по его щекам разливается едва заметный румянец. Наша любимая учительница подходит ближе и обнимает его через порог; за много лет я вижу ее впервые. Годы оставили на ней отпечаток: сейчас она как будто на границе между средним возрастом и почтенной старостью. Но я сразу узнаю брошку на ее блузке и запах духов. Она замечает меня, когда отстраняется от Финни. На долю секунды в ее глазах читается замешательство, и в этот миг у меня внутри вспыхивает острое, неприятное чувство, но потом ее улыбка становится шире.

– И ты привел Отэм, – произносит миссис Моргансен. Она тут же обнимает меня, и я успокаиваюсь: я боялась, что мой нынешний облик – тиара и рваные джинсы – оттолкнет ее, что все ее добрые чувства относятся лишь к маленькой хорошенькой девочке, которой я была когда-то.

– Проходите и садитесь, – учительница приглашает нас в класс – наполовину прибранный, наполовину со знакомым беспорядком. Она выдвигает свой стул и жестом предлагает сесть и нам. Стулья и парты сейчас кажутся такими маленькими!

– А теперь рассказывайте, что у вас интересного, – велит миссис Моргансен. Она выжидательно смотрит на нас. Мы с Финни переглядываемся, точно так же, как в тех случаях, когда мамы припирают нас к стенке.

– Со мной не так уж много всего происходит, – говорю я.

– Ты выиграла поэтический конкурс, – встревает Финни.

Я пожимаю плечами:

– В этом ничего такого нет.

– Конечно же есть, – возражает миссис Моргансен. – Хотя я почти не удивлена.

– Конкурс проходил в рамках нашей школы, – объясняю я. – Выбрали по одному ученику от каждого класса и напечатали их стихи в альбоме. Вот и все.

– Но она выиграла итоговый приз, – продолжает Финни. – Обошла даже старших учеников.

– Это не достижение, – говорю я, потому что так и есть. Остальные конкурсные работы могли похвастаться разве что шаблонностью и банальностью; мне не составило труда побить таких соперников.

Миссис Моргансен смеется.

– Вы двое совсем не изменились!

Мне неприятно, но я этого не показываю. Миссис Моргансен ничего не замечает.

– Твоя мама рассказывала мне, что этой весной ты начал заниматься атлетикой, – обращается она к Финни. Он рассказывает ей, как его команда взяла бронзовую медаль на региональных соревнованиях. Финни не упоминает, что они и мечтать не могли о таком результате, пока он не присоединился к сборной. Я, в отличие от него, не скромничаю. Слушая его, я осматриваю класс. Сомневаюсь, что каждый день здесь был счастливым, но именно так утверждает моя память.

После того как Финни успешно врезал Донни Бэнксу, мальчики надо мной больше не насмехались. А с одиннадцати лет все девочки вдруг решили, что влюблены в Финни, и они знали, что шуточки в мой адрес не помогут завоевать его внимание. Впрочем, не помогало ничего. Финни никогда не интересовался девочками. Насколько мне известно, единственная девочка, к которой он когда-либо испытывал чувства, – это Сильвия Уайтхаус. Я в миллионный раз пытаюсь понять, каким образом Финни, который так любит свою маму, который никогда ни о ком дурного слова не скажет, который каждую зиму чистит дорожку дома напротив, где живет пожилая женщина, и отказывает брать за это деньги, мог влюбиться в девушку, известную своими пьяными выходками и грязными мыслишками.

– Так мило снова видеть вас обоих здесь, – говорит миссис Моргансен, и я возвращаюсь в настоящее. – И видеть, что вы по-прежнему добрые друзья.

Мы с Финни переглядываемся и тут же быстро отводим взгляд. Его щеки розовеют. Вряд ли стоит пытаться разубеждать нашу бывшую учительницу…

– Ах да, – спрашивает она, – или вы теперь больше чем друзья?

Я понимаю, что она неверно интерпретировала румянец Финни. Он в ответ становится пунцовым.

– Нет. – Перевожу взгляд на миссис Моргансен и качаю головой, – Нет, нет, нет.

Увидев, как удивленно она на меня смотрит, я догадываюсь, что отрицание было слишком бурным и не очень-то вежливым.

– Я просто хотела сказать, что уже почти два года встречаюсь со своим парнем, ну, к концу лета будет два года. Поэтому нет, мы не вместе.

– О, понятно, – кивает миссис Моргансен. – И какой он?

– На пятом месте по успеваемости, – говорю я. Финни на третьем. – И он очень внимателен ко мне.

– Ну, это неудивительно, – улыбается миссис Моргансен. – Иначе Финни его бы к тебе не подпустил.

Я изображаю улыбку. Финни молчит.

– Да, Финеас, – продолжает миссис Моргансен, – кажется, твоя мама что-то говорила про тебя и твою девушку, когда мы разговаривали в прошлый раз.

– Ну да, – говорит Финни. Он поднимается с места. – Раз уж речь зашла о маме, нам, наверное, пора идти. Нужно помочь ей погрузить вещи в машину.

Мы снова обнимаемся. Финни и я обещаем, что когда-нибудь снова навестим ее. Миссис Моргансен говорит, что я должна отправить ей что-нибудь из своих стихотворений, а я смущаюсь и пытаюсь отшутиться. Финни закрывает дверь, и мы снова идем к лестнице. Я думаю о том, какими помнит нас миссис Моргансен. Конечно, у нее нет оснований думать, что мы не стали как минимум лучшими друзьями. Когда я порой вспоминаю, какими мы были прежде, трудно поверить, что все могло измениться так быстро.

Я думаю о словах миссис Моргансен, что мы совсем не изменились, и о девочке, которой я была, когда ходила в эту школу. Вот бы ее слова были правдой. Не хочу так сильно отличаться от прошлой версии себя.

– Я хочу это сделать, – говорю я, когда мы с Финни подходим к ступенькам. Мы оба останавливаемся.

– Что сделать? – спрашивает он.

– Хочу съехать по перилам. – Хватаюсь за них обеими руками и перебрасываю ногу.

– Подожди, – говорит Финни. – Дай я спущусь вниз, тогда смогу поймать тебя, если начнешь падать.

Закатываю глаза, пока он сбегает по лестнице.

– Ты уморителен, – кричу ему. Мой голос разносится по коридору.

– Я? Это ты носишь тиару и сидишь на перилах, – кричит он в ответ. Не пытаюсь больше язвить и жду, пока он займет позицию у подножия лестницы.

Кажется, дерево недавно покрыли свежим лаком: я буквально слетаю вниз и еле успеваю спрыгнуть и не рухнуть лицом в пол. Финни подхватывает меня за локоть, но я быстро выпрямляюсь, и его рука опускается.

– Со стороны выглядело, как будто тебе весело, – говорит он.

– Так и было, – отвечаю я. В коридоре показывается тетя Анджелина