Читать книгу - "Если бы он остался - Лора Ноулин"

подробно описывает случившееся от третьего лица; в его исполнении инцидент звучит почти как поэзия: «…и тогда они, кружась и переворачиваясь, взвились в воздух, и голова Джейме откинулась назад как раз в тот момент, когда Отэм полетела вниз, и они столкнулись со звуком, похожим на удар камней друг о друга». Он разводит руки в стороны и для пущего эффекта резко сводит, а слушатели одобрительно смеются.

К тому времени когда синяк начинает сходить, все уже слышали эту историю и меня ни о чем не спрашивают. Теперь они горят желанием рассказать мне, что глаз заживает. Каждый час я получаю обновленные сведения, но все одноклассники уверены, что каждый из них говорит об этом первым, так же, как во вторник все до единого спрашивали, не надела ли я тиару с темно-фиолетовыми камнями специально под фингал. Улыбаюсь и говорю «спасибо», но к пятнице меня уже тошнит от разговоров о моем глазе.

Как раз в пятницу сталкиваюсь в туалете с Сильвией.

Я мою руки, когда слышу, что позади открылась дверца кабинки. Инстинктивно поднимаю взгляд и вижу в зеркале, что Сильвия стоит у меня за спиной. Не меняя выражения лица, опускаю голову и продолжаю мыть руки. Сейчас середина урока, и в туалете больше никого нет.

– Привет, Отэм, – здоровается Сильвия. Я настороженно поднимаю голову. Не понимаю, чего ей от меня может быть надо: Финни сегодня в школе.

– Привет, – говорю я. Она мне улыбается. Я слишком удивлена, чтобы проявить ответную вежливость.

– Твой глаз выглядит намного лучше.

– Ага, спасибо.

Я растеряна и боюсь, что со стороны Сильвии это может быть замаскированная издевка. При этом проскальзывает мысль, так же ли она чувствовала себя, когда я заговорила с ней четвертого июля, но только тогда никто не занимал чужие столы и не распространял слухи о беременности. И не причинял боль Финни. Я отворачиваюсь и отрываю бумажное полотенце.

– Слушай, – Сильвия вздыхает за моей спиной, – я пытаюсь подружиться.

На мгновение замираю с полотенцем в руках.

– О, – говорю я. Конечно, здесь все знают, что друзья Сильвии – наши враги, но, вспомнив общественные нормы мира за пределами школы, я удерживаюсь от вопроса, который хочется выпалить в первую очередь: «Зачем?»

Кажется, Сильвия прочитала мои мысли.

– Финн попросил меня, – произносит она.

– Ясно, – отвечаю я. Снова я говорю не то, что думаю, снова мне хочется спросить у нее зачем. На этот раз она не отвечает на незаданный вопрос.

– И… – Сильвия явно хочет, чтобы я что-то сказала. Наши взгляды опять встречаются в зеркале.

– Мы можем быть друзьями, – говорю я вслух, думая: «Если этого хочет Финни».

Сильвия улыбается. Я тоже – через силу, краем рта. Я слишком растеряна, чтобы изобразить что-то еще. Я ухожу, в то время как она включает кран, чтобы помыть руки. Никто из нас не прощается.

* * *

За обедом, на котором мы предусмотрительно охраняем свой круглый стол, рассказываю Джейме и остальным о разговоре с Сильвией. Мы пытаемся понять, что это могло значить, но друзья пребывают в том же недоумении, что и я. Разумеется, я не сообщала им, что это Финн попросил ее подружиться со мной, так что, возможно, сама и ввела их в заблуждение. Может быть, если бы я открыла всю правду, они бы поняли, что значит дружелюбие Сильвии. Сама я этого не знала – до тех пор, пока не вошла в класс мистера Лафигана.

Финни и Сильвия снова вместе. Она сидит на его парте лицом к нему, они разговаривают, держась за руки. Подхожу к столу мистера Лафигана. Он опять читает Диккенса – «Домби и сын». Беру книгу и делаю вид, будто читаю.

Пытаюсь подружиться, сказала она. Примерно о том же меня спрашивал Финни, когда я отдала ему валентинку от Сильвии, он спросил, дружелюбно ли она со мной разговаривала.

Удивительно, как трепещет мое сердце, когда я понимаю, что Финни не хочет, чтобы его девушка потешалась надо мной или распространяла обо мне слухи.

Сильвия смеется, и я невольно смотрю на них снова. Она кажется счастливой, да и Финни тоже, нельзя этого отрицать.

А потом она его целует. А я читаю.

Глава 28

В последний школьный день я боюсь заплакать, прощаясь с мистером Лафиганом. Знаю, в таком случае никто – ни мои друзья, ни друзья Финни – не позволит мне забыть об этом.

– Увидимся через год на моих занятиях по литературному мастерству, – говорит мистер Лафиган.

– Надеюсь, – отвечаю я. – Знаю, что отбор туда непросто пройти.

– Ты там будешь, – быстро произносит он. Я расцениваю это как обещание.

* * *

В первый день лета просыпаюсь и потягиваюсь в кровати, чувствуя все мышцы и суставы. Еще очень рано, семь утра, но солнце уже светит в окно. Сажусь и протираю глаза. Последние несколько недель в голове вертелась идея одного рассказа, а сейчас я вдруг ощущаю, что настал идеальный момент для того, чтобы начать его писать. Я еще не уверена в прологе, но точно знаю, что должно произойти с героями.

Как и большинство моих рассказов, этот закончится трагически.

Сажусь за стол, не позавтракав и не почистив зубы. На мгновение замираю, а затем набираю первое предложение.

В тот день, когда умер Эдвард, я поднималась по лестнице и уронила вазу с тюльпанами.

Перехожу к описанию тюльпанов – красных – и белой фарфоровой вазы, разбившейся вдребезги о ступени черного дерева. Я не знаю, что тюльпаны символизируют, – пока не знаю. Это я пойму в процессе.

К десяти часам уже готов черновик. Пять страниц. Я собой довольна. Героиня – убийца поневоле; чувство вины доводит ее практически до безумия, и рассказ я заканчиваю тем же, с чего начала, – кроваво-красные цветы и разбитая девственно-белая ваза.

* * *

Когда я бодро спускаюсь на первый этаж, мама читает газету на кухне. Она смотрит на меня поверх бумаги.

– С утра хорошее настроение? – спрашивает она.

Киваю.

– Сегодня первый день лета, а я уже кое с кем разделалась, – говорю я.

– В рассказе?

– Ага.

– А. – Она возвращается к газете. Звонит телефон, и я беру трубку.

– Отэм? – в трубке голос тети Анджелины.

– Здрасьте, я сейчас позову маму, – говорю я. Мама поднимает взгляд.

– Нет-нет, Отэм, я хотела поговорить с тобой.

– О.

Моя первая мысль: что-то случилось с Финни.

– Я сегодня собираюсь разгрестись в своем классе, а мой никчемный сын на мои планы наплевал. Ты не могла бы помочь? Можешь быть уверена, ты об этом не пожалеешь.

– Да, конечно.

Я уже давным-давно не была в здании начальной школы. Любопытно взглянуть на него, да и с тетей Анджелиной обычно весело.

– Правда? Ты можешь подойти минут через пятнадцать?

– Легко, – отвечаю я. Она благодарит меня и еще раз повторяет, что я не пожалею о потраченном времени.

– Что на этот раз? – спрашивает мама.

– Тете Анджелине нужно помочь убрать в классе.

– А Финни где?

Пожимаю плечами. Вообще, это не похоже на Финни – отказываться помогать матери, но мне как-то странно задавать вопросы о причинах. Боюсь, что кто-то заподозрит меня в излишнем интересе к Финни. Я всегда стараюсь не проявлять любопытства, просто на всякий случай.

* * *

В ответ на мой стук Финни открывает заднюю дверь. Его лицо не выражает абсолютно ничего; непохоже, чтобы мое появление его удивило, и, если я сама уверена, что у меня на лице написано удивление, он на это никак не реагирует.

– Ой, привет, – говорю я. – Думала, тебя нет дома.

– Я собираюсь выходить, – произносит он. Голос у него, как и выражение лица, не выдает никаких эмоций. Тетя Анджелина появляется в прихожей с кипой папок для бумаг и несколькими холщовыми сумками в руках.

– Когда ты вернешься? – спрашивает она.

– Я не знаю, – отвечает Финни. – Я загляну к тебе, если успею. Извини.

– Все хорошо, малыш, беги.

– Пока, – говорит Финни. Он огибает меня и выходит через заднюю дверь. Слышу, как он быстро сбегает по лестнице. Поднимаю взгляд на тетю Анджелину. Я не собираюсь ничего спрашивать, но, видимо, вопрос написан на моем лице. Она понимает, что я достаточно