Читать книгу - "Если бы он остался - Лора Ноулин"

– Ты можешь сделать так, чтобы Алекса, Тейлор, Виктория и… – обрываю фразу, чтобы не упомянуть Сильвию, – и остальные не рассказывали всем, будто я беременна?

– Зачем им это делать? – наивно спрашивает он, и я в каком-то смысле даже радуюсь. Все эти годы я задавалась вопросом, как Финни может дружить с такими девочками. Очевидно, он не знает, что творится в их головах. Понимаю: я тоже когда-то не знала. А Финни всегда хорошо думает о людях; может, он думает, что они спросили меня о беременности, потому что беспокоились обо мне.

– Потому что… – Я пытаюсь придумать, как объяснить так, чтобы не оскорбить его друзей.

– Ты же не беременна? – тихо спрашивает он.

– Финеас! – возмущаюсь я и в первый раз поднимаю на него взгляд. Он тоже смотрит мне в глаза.

– Я… – запинается он. – Я имел в виду, они говорили, что есть вероятность…

– Нет, – перебиваю я. – Я даже сексом никогда не занималась.

– А, – говорит он. Теперь у него на лице написано удивление. Я думала, что оно появится в тот момент, когда окликну его. Снова смотрю себе под ноги. С минуту мы идем молча. Мы уже подходим к нашим домам.

– Ты можешь просто сделать так…

– Да, – перебивает Финни. Он говорит отрывисто, наверное, я его обидела. Но это правда, девочки вполне могут распространить такой слух. Насколько мне известно, половина школы и так уже думает, что весной я стану мамочкой.

– Спасибо.

Финни не отвечает. Бросаю на него взгляд. Он хмурится. Мы вместе подходим к лужайке и разбредаемся по домам. Он не прощается со мной.

* * *

Я иду прямо в свою комнату и падаю на кровать. Закрываю глаза и пытаюсь заснуть. Я только-только начинаю расслабляться, но вспоминаю, как Финни посмотрел на меня, когда я сказала ему, что я девственница, и как он нахмурился.

Ледяная пика пронзает меня насквозь. Не могу дышать, она слишком большая. Холод поднимается от живота к груди и легким, но не заглушает боль.

«Почему тебе это так важно?» – спрашиваю я себя. Лед тает и лужицей собирается где-то в недрах больного живота.

Мой Финни.

Он не твой Финни.

Знаю. Но есть разница между «знать» и «чувствовать». Я и раньше знала, что он больше не мой Финни, но теперь он на другом берегу, нас разделяет океан, который мне страшно переплыть, и я это чувствую.

Глава 23

Мне становится лучше только к Рождеству, спустя пять дней. Я съедаю приготовленные мамой яйца с такой скоростью, словно меня не кормили несколько лет. Отец спускается и целует маму дольше обычного. Не обращаю на них внимания и продолжаю есть. К тому времени, когда я заканчиваю, папа направляется в гостиную, чтобы отнести первую партию подарков тете Анджелине. Иду наверх – переодеться.

В детстве мы с Финни накануне обычно забирались под елку, где на следующее утро распаковывали подарки. Мы лежали бок о бок, разглядывали дерево, украшенное либо идеально подобранными стеклянными гирляндами, которые купила мама, либо разномастными игрушками тети Анджелины – экзотическими бисерными кисточками из Индии и ее экстравагантными поделками из глины и бумаги.

Мы шептались и разглядывали ветки, пока слезы не выступали на глазах и огни гирлянд не начинали размываться. Наутро просыпались одновременно и бежали будить родителей, чтобы вместе открывать подарки.

Я надеваю черную юбку и зеленый свитер. Немного подумав, выбираю серебряную тиару, которая сидит очень низко, почти на лбу. После того как мамы решили, что мы больше не должны спать в одной комнате, было еще три Рождества, когда мы с Финни так спешили встретиться под елкой, что нас даже не могли уговорить переодеться, мы так и распаковывали подарки в пижамах, будто всю ночь провели вместе. Конечно, такого не случалось уже много лет.

* * *

Тетя Анджелина обнимает меня и целует. Мама обнимает Финни, а папа пожимает ему руку перед тем, как отнести последнюю партию подарков. На Финни классическая рубашка и брюки цвета хаки. Мы коротко переглядываемся, но не говорим друг другу ни слова.

По традиции мы открываем подарки по одному зараз, а все остальные комментируют и восхищаются. Финни сегодня какой-то притихший, но я не заостряю на этом внимания. Даже не знаю, злится ли он до сих пор за то, что я сказала про его друзей.

В коробке с подписью от тети Анджелины и Финеаса лежит тиара из серебряных снежинок. Я бегу через всю комнату, чтобы обнять тетю Анджелину. Мама с тиарами смирилась, но никогда их не одобряла. Иногда мне кажется, что внебрачный ребенок и вереница любовников помогли тете Анджелине остаться молодой. Может, так оно и есть. Или, может быть, это мою маму состарил брак.

– Спасибо, – говорю я.

Тетя Анджелина обнимает меня в ответ:

– Ее Финеас выбирал.

– Спасибо, Финни, – я благодарю его и опять сажусь на пол рядом с елкой. Финни только кивает, но потом мягко улыбается, когда я надеваю его тиару поверх своей.

С подарками мы заканчиваем только к середине дня. Мамы идут на кухню, чтобы вместе приготовить обед. Сажусь в свое любимое кресло у окна, собираясь почитать одну из подаренных книг. У меня как раз образовалась целая стопка, которой я планирую заняться на второй неделе каникул. Папа с Финни сидят на диване и смотрят спортивный канал. Я едва замечаю, когда папа встает и выходит из комнаты. Ему часто звонят с работы по каким-то неотложным вопросам, даже на праздниках.

– Отэм? – зовет Финни. Его голос вдруг звучит так близко и хрипло, что я вздрагиваю и поднимаю взгляд. Финни стоит сбоку и смотрит на меня сверху вниз. Руки он прячет в карманах.

– Да? – говорю я.

– Я не думаю, что будет трудно выполнить то, о чем ты меня просила.

– Спасибо. – Я улыбаюсь, но он не отвечает улыбкой.

– О чем вы двое шепчетесь? – спрашивает тетя Анджелина, заходя в комнату.

– Ни о чем, – одновременно отвечаем мы. Она наклоняет голову набок и улыбается:

– Обед готов!

* * *

– Как Финни, держится? – спрашивает мама, когда мы идем по двору к нашему дому. Уже вечер, и я от холода потираю руки, радуясь, что идти недалеко.

– О чем ты? – интересуюсь я.

– О том, что он расстался с девушкой, – отвечает она.

От удивления чуть не спотыкаюсь:

– Финни с Сильвией расстались?

– Я думала, ты знаешь, – говорит мама. Она открывает дверь, мы заходим в дом и снимаем пальто.

– Мама, откуда мне об этом знать? – спрашиваю я.

– Анджелина сказала, что в тот вечер, когда это случилось, он был очень подавлен, но, по-моему, сегодня он в порядке, – продолжает мама, не обращая внимания на мое возмущение. Она идет на кухню, держа в руке тарелку с гостинцами от тети Анджелины.

– С другой стороны, – продолжает она уже на кухне, – по Финни всегда трудно понять, что у него на душе.

Я иду следом за ней и стою в дверях. Не думаю, что Финни бы бросил Сильвию из-за того, что она кому-то наплела, что я беременна, но эта мысль все равно мелькнула в мозгу.

– А из-за чего он расстался с ней? – спрашиваю я.

– Это она бросила его, – отвечает мама.

– Серьезно?

– Ты тоже удивлена?

– Мне просто всегда казалось, что он ей так нравится…

– Я то же самое сказала, – замечает мама. – Конечно, у меня есть свои предубеждения, но Финни такой красивый, милый мальчик… Не понимаю, почему она так поступила.

– Надеюсь, он не слишком сильно переживает, – говорю я.

Мне больно при мысли о том, что у Финни разбито сердце. Хочется спросить Сильвию, о чем она вообще думала. Ее ответ значения не имел бы; хочется оттаскать ее за волосы за то, что она причинила боль Финни.

– Почему бы тебе не позвонить ему и не спросить, как он? – предлагает мама. – Или вернуться к ним в дом?

Я закатываю глаза:

– Мам…

Она вздыхает и качает головой. Я поднимаюсь в свою комнату вместе с книгами. В спальне Финни горит свет, но шторы задернуты. Тетя Анджелина сказала, что в тот вечер, когда это