Читать книгу - "Если бы он остался - Лора Ноулин"

– Я не могу найти ключи, – бормочет он.

– Это плохо, – говорю я. Он кивает и снова поднимает на меня взгляд. Я сижу, сгорбившись, и потираю руки.

– Тебе холодно? – спрашивает он. Киваю. Хотя в принципе терпимо: вполне возможно, что я смогу просидеть так до утра.

– Вот. – Финни пытается стянуть с себя спортивную куртку.

– Нет, не надо, – говорю я. Так вот что алкоголь делает с людьми – заставляет их забыть обо всех тщательно расчерченных границах в этом мире.

– Да ладно тебе, Сильвия, возьми куртку, – бормочет Финни, протягивая ее мне.

– Отэм, – говорю я.

– Что? – хмурится он.

– Меня зовут Отэм. Ты только что назвал меня Сильвией, – объясняю я.

Он хмурится сильнее.

– А. Извини, Отэм. Возьми куртку, Отэм. – Финни наклоняется вперед, почти положив куртку мне на колени. Я вздыхаю и забираю ее. Она теплая и пахнет им. Накидываю куртку и закутываюсь в нее.

– Ну вот, – говорит он довольно, откидывается назад и оценивающе смотрит на меня. – Тебе идет.

– Куртка? – Я вытягиваю руки, чтобы он видел, как сильно свешиваются рукава.

– Нет, – бормочет Финни. – Твое имя. Отэм Роуз Дэвис. Только розы не цветут осенью.

– Вообще-то цветут, – возражаю я. – По крайней мере здесь, в Сент-Луисе.

Тут у нас нет четкой границы между летом и осенью. Начинает холодать, потом теплеет снова, деревья одеваются в красный, а розы невольно цветут чуть дольше, пока обманчивая погода мечется туда-сюда между теплом и стужей. Листья золотистые и алые, а в мамином саду еще цветут несколько розовых кустов: бутоны немного пожухли, лепестки по краям подернуты коричневым, но все равно прекрасны. Я любовалась ими, не проводя никаких параллелей со своим именем, но теперь не могу не признать, что да, оно мне идет – красивое, но как будто не от мира сего.

– Да, – говорит он, растягивая слово. – Но розы не должны цвести осенью.

– А этом мире часто случается то, чего быть не должно, – отвечаю я.

После этого мы долго молчим. Стараюсь не смотреть на Финни и гляжу на длинную темную лужайку, отделяющую нас от дороги, и на облака, скрывающие от нас звезды. Я снова запахиваю куртку. В кармане что-то звякает. Запускаю внутрь руку, и пальцы смыкаются на хорошо узнаваемом предмете. Улыбаюсь.

– Держи, – говорю я и протягиваю Финни ключи. Он улыбается в ответ и забирает их.

– Спасибо, – говорит он. – Мне бы не хотелось сообщать отцу, что я потерял ключи от той машины.

Отец Финни – в очередном приступе показной заботы – подарил ему на шестнадцатилетие автомобиль. Не знаю, какой марки. Какую-то красную и спортивную, наверное, до неприличия дорогую и итальянскую. Я удивлена, что Финни даже может сообщить ему, что потерял ключи. Мне всегда казалось, что граница между ними предполагает исключительно одностороннее взаимодействие.

– А наутро ты вспомнишь наш разговор? – спрашиваю я.

Финни снова морщит лоб.

– Да, – говорит он. – Я не настолько пьян.

– Не знаю, как это работает, – признаюсь я. Он наклоняет голову набок.

– Ты никогда не напивалась? – интересуется он.

– Нет. – Я не сразу осознаю, что говорю таким тоном, будто оправдываюсь. Финни не замечает этого.

– А, – говорит он. – Я думал…

Он не договаривает и снова морщит лоб.

– Не важно.

– Что? Ты думал, что все это делают? – уточняю я. Финни пожимает плечами и смотрит в сторону. Интересно, который сейчас час и сколько еще будет длиться мое добровольное заключение на переднем крыльце? Небо и не думает светлеть.

– Почему ты вообще здесь? – спрашивает он.

Я удивлена, что у меня комок встает в горле.

– Мои родители поссорились.

– Оу.

– Папа уехал, а мама у тебя дома.

– Отэм, мне очень жаль.

– Все как обычно, как обычно, – убеждаю я.

– Но я правда сочувствую. Правда. – Он снова поворачивается ко мне.

– Все в порядке, – повторяю я.

– Ты хочешь поговорить об этом?

– Ты пьян.

– Я уже трезвею, – сообщает он.

– А ты захочешь говорить со мной, когда протрезвеешь?

Снова долгое молчание. Я смотрю на его лицо. Не могу понять, что у него на душе. Я смотрю на Финни и вижу, как он глубоко дышит.

– Я по-прежнему буду хотеть этого, – отвечает он, но что-то подсказывает мне, что кратко это звучало бы как «нет».

– Все в порядке, – говорю я. – Не волнуйся.

– Ты любишь Джейме?

У меня снова пересыхает во рту.

– Я имел в виду, он хорошо с тобой обращается? – уточняет Финни.

– Чего? – переспрашиваю я. Удивление ясно слышится в моем голосе, и, кажется, на этот раз Финни это заметил. Пытаюсь говорить небрежным тоном, как будто подшучиваю над ним: – Только не говори, что вдруг решил поиграть в старшего брата.

Финни пожимает плечами. Он больше не смотрит на меня. Интересно, он покраснел? Скорее всего, да.

– Да, – произношу наконец. – Я в самом деле его люблю. И он хороший парень.

Пытаюсь представить, какой Джейме, по мнению Финни, и что бы он сделал, подтверди я его подозрения. Помню, как в пятом классе он врезал Донни Бэнксу.

– В любом случае я не думаю, что Сильвия бы одобрила, если бы ты подрался с Джейме, чтобы защитить мою честь.

– Да, – говорит Финни. Он по-прежнему не смотрит на меня. – Но я бы все равно это сделал.

– Ты уверен, что, будь ты трезв, ты бы так поступил? – спрашиваю я.

– Да, – кивает Финни. – Но говорю я тебе об этом только потому, что пьяный.

Что бы я сказала ему, если бы напилась или если бы у меня просто хватило на это смелости? В первую очередь я бы сказала, что его куртка приятно пахнет. Потом сказала бы, что мне нравится вот так сидеть и разговаривать с ним и что я не хочу прощаться и идти в дом.

– Помнишь, как было в средней школе? – спрашивает он.

– Да, – говорю я. Ветер шуршит листьями. Небо по-прежнему не думает светлеть. Может, время вообще остановилось. Может, мы будем сидеть здесь вечно, вдвоем. Я не против, возможно, это лучше, чем встречать завтрашний день. Жду, когда Финни закончит мысль. Он снова морщит лоб.

– Наверное, мне лучше пойти в дом, прежде чем я скажу еще что-нибудь, о чем говорить не стоит, – произносит он. – Думаю, я смогу пробраться наверх так, чтобы они ничего не заметили.

– Ладно, – говорю я. Он поднимается и смотрит на меня.

– Ты же не собираешься и дальше сидеть здесь? – спрашивает он. Я качаю головой.

– Нет, наверное, не буду, – отвечаю я, встаю и снимаю его куртку. Финни открывает рот и поднимает было руку, как будто голосует на дороге, но тут же останавливается. Он забирает у меня куртку.

– Спасибо, – говорим мы одновременно. И оба слабо улыбаемся.

– Спокойной ночи, – желаю я. Он кивает и сходит с крыльца.

– Эй, подожди. – Я оглядываюсь. Финни стоит на воображаемой линии, которая разделяет наши дворы. – Сейчас уже поздно, я вообще-то должен приходить домой раньше. Если утром мама будет злиться, можно я скажу, что задержался из-за тебя?

– Конечно. Можешь сказать, что я все плечо тебе слезами залила.

Финни снова улыбается.

– Ей это понравится, – говорит он. – Ну, то есть, конечно, не то, что ты плакала. Спокойной ночи.

Я отворачиваюсь и захожу в дом.

* * *

Лежу в холодной постели и смотрю на свет, льющийся из окна спальни Финни. Я помню, как раньше всякий раз, когда мне было грустно, сигнализировала ему фонариком, он брал чашку на своем конце лески, натянутой между нашими домами, и мы разговаривали до тех пор, пока не проваливались в сон. Свет в его спальне горит еще очень долго.

Глава 21

Джейме сказал, что, как только он получит права, мы сможем быть вместе в любое время, когда только захотим. Ничто не встанет между нами, кроме времени, к которому мне следует быть дома, по мнению мамы.

По большей части мы просто колесим по городу. Иногда паркуемся за библиотекой и целуемся. Это не очень удобно, когда моя голова вжата в дверцу, а колени согнуты, но я не подаю виду, потому что мне нравится сама идея целоваться в машине: как будто сцена из кино, окна запотевают от холода снаружи, а по радио играет наша любимая песня.

В вождении я ничего не понимаю. Джейме –