Читать книгу - "Одиночество Сони и Санни - Киран Десаи"

позвонила в офис подруги моей матери, чтобы взять микрозайм. Они в другом штате, под другими именами живут. Хватило ума сбежать.

В одно мгновение воспряв духом, Бабита лежала, пытаясь осмыслить новость. «Если ты умрешь, умру и я. Ратти, не умирай. Если выживешь, я тебя полюблю. Милый Боже, просто дай ему жить, и, обещаю, я буду любить его и верить в тебя». В первый ли раз судьбоносное божественное, в которое она не верила, что-то для нее сделало? «Спасибо, Боже», – покаянно произнесла она вслух, чтобы обеспечить себе везение и в дальнейшем, когда настиг очередной приступ чистилищного прилива. Мечась, она раздавила несколько комаров, оставивших пятнышки крови на пропитанных потом простынях. Она все с себя скинула, намочила маленькое полотенце водой с прикроватной тумбочки, вытерла им лицо, шею и спину, отжала его между грудей.

Легко атеистке, оглядываясь назад, уверовать, когда ее лукавые молитвы услышаны. Но все-таки ощущался еще разлад между ней и Вселенной, между нею самой и Богом, в которого она не верила. Что за осадок, придонная муть вины не отпускает ее?

Нет, это не Вини-Пуни, они больше не ее вина. И не убийство Рави-Раны – никогда оно не было ее виной. И не ее вина пропавшие деньги, пашотницы и золото. И кебабщик Хансама тоже больше не ее вина. Бахадур, Умберто, Сара Хабиб, Ванья – все побоку… Как облачных овечек, пересчитывала Бабита свои «не-вины», чтобы убаюкать себя. Но все возвращалась и возвращалась к…

«Ох, оставь это маленькую вину при себе, Бабита, оставь эту пустяковину, мелкое помрачение ума. Тебе ведь хотелось поведать Соне про то, что ты невиновна, не про вину».

Но этот остаток вины, осадок, винная муть, возвращался упрямей всего, и даже без прочих оснований для виноватости его более чем хватало на то, чтобы шум негодующей околесицы изгонял правду в кусты, где как раз проснулась и начала распевать первая птица…

– Санни, – выдохнула Бабита.

Шепот разнесся, став громче, как и бывает с шепотом, разоблачающим преступление. Даже глухой, которому не под силу расслышать обычный тон, улавливает этот шелест. Он слетел к Сониной подушке. Соня проснулась:

– Санни?

– Я его прогнала.

– Как?

– Из-за тебя.

– Из-за меня?!

– Боялась, что Санни полюбит тебя сильней.

– Но он не…

– Полюбил бы.

– Но он не мог…

– Почему?

– Призрачный пес.

– Тот самый призрачный пес?

– Он влез между нами.

– Я что, была этот пес?

– Вселенная на что только не идет, чтобы помешать любви. Если что-то одно не срабатывает, люди не разлучаются, тогда она пробует другое. Тьма за тьмой, по всей географии, по всем столетьям. У нее своя жизнь, она течет своим чередом.

– По этой логике, свет должен следовать свету.

– Тьма злая. У тьмы есть умысел.

– А не лучше ли нам объединить наши умы?

– Не говоря уже о сердцах.

– Тогда стоит ли биться над другими проблемами? Есть только одна, которую необходимо решить.

– Одиночество?

– Рядом с этой все другие проблемы – вздор.

И две женщины, договорившиеся о мире, по крайней мере на данный момент, Бабита и Соня, погрузились в сон. Бабита спала без сновидений, а Соне снова привиделось, что она вернулась в поместье Илана за своим амулетом. «Ты боишься?» – спросила она себя. Нет, она не боялась. Ей следовало бы, но она не боялась. Кто-то спал по соседству, а над головой был решетчатый потолок. Что теряешь в уединении, приобретаешь покоем. Дорогу она знала, Илан показывал ей фотографию. Она двигалась по иссохшим белым холмам, стремительно. Прошла мимо стада коз, которые заблеяли и сбились тесней. Она тут чужачка – может, поэтому?

У нее задергался нос. Поклясться могла бы, что чует присутствие кролика. Она видела кружащих вдали орлов. Слышала жужжание ос в шахтном стволе, писк детеныша летучей мыши, покрытого бледно-розовым пухом, под землей, посверкивающей золотом и серебром. А когда добралась до развалин, выкрашенных в цвет краснозема, увидела Илана, он плыл в гашишном тумане. Сквозь туман полыхал замысел. Художник должен спланировать свою смерть, чтобы обрести славу и жить вечно. Как спланировать свою смерть? Написать себе некролог. Увидев ее, Илан упал на колени и, ползя по полу, завизжал:

– Кто ты? Ты здесь зачем? Почему ты меня преследуешь?

– Я пришла лишь за тем, что мое, – сказала она.

– А что тут твое?

– Мой мозг и мое лицо, мое сердце, моя печень, мое прошлое и мое будущее – ты их съел и теперь должен вернуть. Верни!

– Кто ты? Мне страшно, мне страшно, мне страшно!

– Разве ты не боялся, что за тобой придут? И вот, мы за тобой!

Илан завыл, заплакал и поднял всяческий шум, чтобы отвлечь ее.

Но Соня не отвлеклась.

– Мне нужен талисман моего деда.

Соня прошла мимо зеркала. Она была не в человечьем обличье: она была тень, увешенная потерянными самоцветами. Она этой тени пугалась, но сама была ею.

Проснулась она под страстное пенье птиц, солнце стояло высоко, а Олинда подметала веранду метелкой из прутьев.

– Как ты шумно спала! – выкрикнула Бабита, услышав, как Соня встает.

– Мне снова снилась моя книга.

Сумеет ли Соня под попечением пропавшего божества без глаз и лица измыслить историю, которая уйдет дальше, глубже предела видимости? Сумеет ли она воссоздать Бадала-Бабу в другой форме? Соизволит ли Бадал-Баба проявиться через нее?

Тень, отбрасываемая ставнями из ракушек, облегчила дело Бабите. После чая с поджаренным хлебом она достала ключ из-за окровавленного Христа, тот привел к ключу в шкафчике с алкоголем, украшенном резными обезьянками, поедающими плоды хлебного дерева, который, в свою очередь, привел к ключу в бельевом сундуке на львиных лапах, которым открылся сейф, где хранилась обтянутая полыселым бархатом пурпурно королевского цвета шкатулка.

– Забудь, что я тебе ночью наговорила. Когда живешь одна, слишком много пьешь и привыкаешь болтать вслух. Вот взгляни, я все ждала, кому подарить эти побрякушки. Сама я для такого уже стара.

Соня открыла шкатулку и увидела блистающие внутри луной и солнцем драгоценные камни.

– Я не могу такое принять, это ценность!

– Примерь!

Камни, даже в затемненной комнате, переливались утренним светом и сияли: янтарь, гранат, лазурит, змеевик, шпинель.

– Сдается мне, – сказала Бабита, критически оглядывая Соню и разворачивая ее то в одну, то в другую сторону, как это делала Лала много лет назад, – они нашли свое место.

Глава 74

Выследит ли Илан Санни до «Рента-о-Вента», отберет ли украденный у него амулет, пусть даже сам до того тоже его украл? Напустит ли он на Санни полицию? Пластиковую коробочку с амулетом Санни запрятал в