Читать книгу - "Одиночество Сони и Санни - Киран Десаи"

жаль Илана. Из-под красного подола виднелись его ботинки. Человек в нечищеных, неуклюжих ботинках – побежденный. Побежденный, бедный, пристыженный. Человек в клоунских ботинках, которого не любит мама, который приехал издалека и никогда не доберется до дома. «Я ненавижу свой нос», – проговорил Илан.

– Нет, нос вполне ничего, – не устоял Санни.

– Ты изгадил мне день. Я не смогу работать. Мне нужно восстановить силы. Пойду-ка я прогуляюсь против ветра, чтобы очиститься. – Подхватил шляпу и спросил: – Видишь эту шляпу с дыркой от пули?

– Откуда в ней дырка от пули?

– Оттуда, что это мне сообщение, чтобы я был начеку, что у меня есть враги, которые хотят меня убить, а я про это забыл, потому что ты заморочил мне голову, сбил с толку. «Мама плывет»! Ты знал секретный пароль. Убирайся сейчас же! Подожду, пока ты не уйдешь, и только потом сам выйду.

Илан – блестящая личность, униженная ничтожным человечишком, лев, атакованный шакалом, – открыл дверь, и Санни убрался. Вышел и побрел по длинной белой дороге. Поднялся на холм и, достигнув вершины, сел в тени гигантского магуэя-агавы, с чувством опустошенности. То, что Илан о нем сказал, было правдой. Санни в самом деле пришел его обмануть. И чего он добился в жизни по сравнению с Иланом? И да, он смотрел на Илана так, словно тот обезьяна. Кроме того, справедливо было сказать, что в речах его сочетались грубая лесть и наглость. Так он сидел и сидел под агавой на склоне холма, поросшего лохматыми пальмами, крупными опунциями с отростками-лопастями, обглоданными по краю козами, и колючками с желтыми цветами. Пчелы слетались на эти цветы, как и на цветы перечного дерева, их жужжание наполняло воздух. Над холмом дрейфовали галеоны из облаков: быстрые белые наверху, тяжелые темные кучевые – ниже.

Цель, ради которой Санни пришел, осталась невыполненной. Он размышлял, как поступить дальше, когда разглядел силуэт Илана, вышедшего не из основной двери, а словно из кроличьей норы подальше в долине. Тот прытко уходил вверх, удалялся по скату горы. Когда облака сдвинулись, Илан исчез. Должно быть, перевалил через гребень, который было не различить на местности, исчерченной светлыми и темными бороздами.

Вниз по склону Санни прокрался к тому месту, откуда возник Илан, и обнаружил там грубо отделанный камнем вход, охраняемый колючим терновником. Вход, надо полагать, вел в шахту. Санни вспомнил фотографию, которую показывал козий пастух, с шахтным стволом перед часовней. Он спустился в каменный вход и оказался в низком, узком проходе, которым когда-то доставляли наверх серебро. Он знал, что местность коварна. Знал, что земля вмиг может под ногами разъяться, а там все изрыто, и часть шахт обрушилась в подземные реки, так что не успеешь и охнуть, как свалишься, разобьешься вусмерть. И кто узнает, если упадешь в самом деле? Летучие мыши, скорпионы и змеи – да призраки погибших шахтеров. Выйти со стороны живых будет сущей удачей.

Но он вышел, причем там, где и предполагал, и бросился было к часовне, когда услыхал плач – и повернул на звук. Подошел к окну, из которого доносились рыдания, все горше и горше. Молодая женщина сидела, упав головой на кухонный стол.

– Тихо, – сказал Санни. – Что случилось?

– Что! Ты все еще здесь? Как ты сюда попал?

В страхе мы все одинаковы. У нее было лицо Сони! Может быть, чуть помоложе.

– Я пришел за своим блокнотом.

– Он убьет меня, если найдет тебя здесь.

– И ты поэтому плачешь?

– Это моя обязанность, следить за дверью и не впускать никого внутрь. Он закричал на меня: «Почему ты не остановила меня, когда я открывал дверь?»

– Но не твоя ведь вина, что я выкрикнул: «Мама плывет»!

– Это да, но я должна была помешать Илану впустить незнакомца, который будет шпионить и подглядывать, искать способ его уничтожить. Он сказал: «Этот тип разорался: „Мама плывет“, – и, конечно, я по глупости открыл дверь. Почему ты не остановила меня? Ты живешь за мой счет, ешь за мой счет, пользуешься мною – а я всего-то прошу просто следить за дверью, и ты даже такой ерунды не можешь!»

– Ты дочь художника? У тебя его глаза.

– У всех его картин его глаза.

– Но ты не его картина.

– Когда я стала его картиной, я получила его глаза.

– Как тебя зовут?

– Это неважно.

Она теряла себя, разлагалась на части, совершенно как Соня. И в жесте водила руками так, словно то не руки, а подбитые птицы.

– А вдруг ты про это напишешь? Пообещай мне, что не напишешь.

– Но в чем дело? Просто в том, что ты позволила Илану открыть дверь?

– Ему приснилось, что за ним следует враг. Ему приснилось, что за ним придет дух леопарда. Ему приснилось, что за ним придет дух змеи. Ему приснилось, что за ним придет дух паука. Ему приснилось, что за ним придет самка демона, как самец змеи приходит искать свою самку, если кто-то убил змею. Ему приснилось, что безликий божок придет искать свое лицо. Он принес жертву своему божку. Сказал, что нарисует его, как на ретабло, но не до конца, а так, чтобы божок остался, не покинул его, пока он ее не закончит картину. У Бадала-Бабы, может, и нет лица, но он тщеславен и жаждет обрести лицо, которое завершит его судьбу. – Прихлопнула рот ладонью. – Ох, зачем я тебе это говорю? Илан велел ни с кем не болтать, ничего никому не рассказывать. Беда в том, что я все время одна, и как начну с кем-то говорить, путаюсь, не знаю, что можно сказать, а что нет. Несу все подряд. Не умею соврать. Не знаю, как не ответить. Илан не может меня никуда взять. Ты только не расскажи ему, что я тебе выболтала. Ничего не говори! Возьми свой блокнот и уходи. Если он увидит нас вместе, он меня убьет!

Ее взгляд был прикован к нему – но, когда он искал личность за хрусталиком глаза, ее там не было.

– Отчего же ты не уйдешь, если тебе с ним так страшно?

– Я не могу.

– Почему?

– Слишком страшно.

– Слишком страшно уйти?

– Да.

– А не слишком страшно остаться?

Она закрыла лицо руками.

– Этот талисман, он принадлежит моей подруге Соне. Достался от деда.

– Нет, это Илан путешествовал по лесам Гималаев, и один монах его ему подарил. Монах сказал, это божество для тех, у кого нет лица. Илан держит его всегда при себе, когда работает. Для вдохновения.

– Соня нервничала точно так же, как ты.