Читать книгу - "Одиночество Сони и Санни - Киран Десаи"

руки и вернуться домой, где там Соня живет, – что уж она так испугалась? Объявить ли, что сама неважно себя чувствует и ей не до гостей? Но едва решив, что именно так и следует поступить, Бабита поняла, что на деле жаждет компании. Тем более что враг, так сказать, вот он, повержен у ног. И Соня, надо отдать ей должное, самостоятельная женщина, как и сама Бабита, а не изнеженная, избалованная особа.

Она сменила направление мыслей. Да, если отнестись к побежденной с добром, то тогда это будет, как если бы ты никогда против нее ничего такого не замышляла. Чем великодушней себя поведешь, чем больше стараний приложишь исправить причиненный тобой вред, тем больше у твоей невиновности простора пустить корни и расцвести. Тогда Бабитина невиновность явится Соне в полном своем цвету. Не было никакого кебабщика, не было никакого Санни.

Но с чего же, черт побери, Бабите начать? Подумала, не сказать ли: «Огорчительно было услышать о кончине твоего отца», – но это неправда, огорчения она тогда не испытывала, не до того, переживала собственную трагедию. Да и в целом большинству мужчин смерть во благо: их можно воскресить в звании Идеальный Отец или Идеальный Муж. Подумала, не сказать ли: «Я читала твою статью о кебабах», – однако это оживит казус с поваром и ее попыткой его переманить. Чуть было не призналась: «Я читала твою статью о Гоа», – но это наведет на воспоминания о прекрасных днях Сони и Санни в Лутолиме, которые косвенным образом причина тому, что она осела в «Доме с ракушками». Тут в животе у нее заурчало, и она неожиданно для себя выпалила:

– Ты не голодна? Олинда готовит мне ужин, но не хочет его подавать, сколько ни предлагай заплатить. Она хочет быть со своей семьей. Слуги на Гоа – это не то что слуги в других местах. Олинда пьет из моих стаканов и садится на мой унитаз – в Дели это был бы скандал, но другого, это я понимаю, мне здесь не светит.

На самом деле Олиндины взгляды на равенство Бабиту шокировали; виня в них Умберто, она тайком перемывала стаканы и дезинфицировала унитаз. Но какой смысл в этом признаваться? Так получится, что протирать унитаз Олинде можно, но нельзя на нем посидеть? И к стаканам прикасаться руками можно, а губами нельзя? В любом случае, соврав сейчас Соне, Бабита почувствовала себя личностью поприглядней, и, значит, то, что она сказала, в какой-то степени правда. Она включила духовку и с грохотом вытащила блюдо, когда оно подогрелось, – дама, до смешного непривычная к работе на кухне. «У Олинды вкусная лазанья с морепродуктами и сыром». Отшвырнула полотенце, отнесла тарелки к столу и подумала, что есть вместе молча будет так же нелепо, как сидеть вместе в гостиной и не вступать в разговор.

Поэтому она предложила за ужином посмотреть тот из DVD-дисков, который сама в одиночку включить не решалась. Она и сейчас усомнилась, но убийство в мире богатых – это не то что убийство в мире бедных; в фильме по книге Агаты Кристи убийство вторично по сравнению с удовольствием от разглядывания загородных поместий аристократов, путешествий и причуд людей состоятельных. И если они с Соней посмотрят его вместе, ей страшно не будет. И Соня согласилась, потому что детектив пугал ее меньше, чем полное отсутствие разговора между ней и Бабитой. «Убийство в Восточном экспрессе» они смотрели, держа на весу тарелки, колени прикрыв льняными салфетками, расшитыми узором из ракушек.

Путешественники садятся на поезд в хаосе Стамбульского вокзала. В вагонах атмосфера учтивости и бонтонной, не бьющей в глаза роскоши, но сам поезд – раскаленный, угольно-черный зверь, пыхтящий сквозь снежные Альпы. Поиск убийцы сводится к правильной оценке подозреваемых, и все ведут себя восхитительно соответственно приписываемым им национальным чертам: полновесный британский полковник, болтливая американская мамаша, разборчивый француз, проницательная английская няня.

Краем глаза косясь на Соню, Бабита отметила ее красоту, пусть и малость поблекшую от тягот последних месяцев. Раз вокруг никого, Бабита снизошла одобрить и длинные ноги, и глаза, и кожу, и зубы, все сияет, и лицо точеное, как у пантеры, и в опущенных уголках рта – с достоинством выраженный упрек. Странная красота, дикая и беспокойная – по сути, то, что всего десять лет назад назвали бы уродством, – но теперь представления менялись. Соня деликатно орудовала вилкой. Изящные босые ступни, посверкивающие песком, сложены одна на другую.

К концу фильма женщины утомились, и Паша у двери в гостиную поднял голову и завыл.

– Неужели фильм его напугал?

– Просто ему пора спать. Он любит ложиться пораньше, но боится один и хочет, чтобы я легла с ним. В девять он подходит к двери и сидит, глядя на меня жалкими глазами. В девять тридцать начинает медленно продвигаться по коридору. Если я не следую за ним, возвращается в гостиную и принимается выть. Сегодня он потерпел дольше, потому что у нас гостья.

Делиться хочется именно ерундой. Бабита, вздохнув, призналась себе, что после детектива с убийством боится остаться одна в доме, где спрятаны драгоценности. Это значило бы подстрекать судьбу на повтор.

– Уже больше одиннадцати. Мне ни за что не поднять с постели Нареша, и ни одно такси сейчас не поедет в такую даль. Почему бы тебе не принять душ – это точно не повредит? А кровать в гостевой комнате всегда наготове. – (На тот случай, если Санни нежданно позвонит в дверь, а не ты.)

– Мне совестно, что я так засиделась, – сказала Соня.

Ничего тебе не совестно, снова развернулась в своих мыслях Бабита. А вдруг Соня стащит серьги? Но нет, она, конечно же, не полезет за окровавленного Христа в поисках ключа к ключу и к ключу от того, что в другой жизни могло быть предназначено ей.

– Благодарю вас, – сказала Соня.

По крайней мере, у нее есть зачатки манер. Да и потом, Бабита легко уловит малейший звук, раздавшийся в любом месте дома, – за исключением бандикутов, призраков и убийц.

– Ты нашла выключатель? – заботливо спросила она, когда Соня направлялась в гостевую ванную с одним из цветастых кафтанов Бабиты, который служил халатом. Соня вздрогнула. Откуда шел голос? Подняв глаза, она поняла, что нарядный потолок, украшенный арабским узором из звезд, весь прорезной, и можно переговариваться из комнаты в комнату.

– Проверь, есть ли мыло, – зазвучал сверху голос Бабиты. – Бандикуты его воруют. Я было их извела, но вторглось новое племя.

– Да, мыло есть.

– Остерегайся древесных лягушек, – предупредила Бабита, когда Соня