Читать книгу - "Одиночество Сони и Санни - Киран Десаи"

сэндвичей на изысканных курортах. Он проживет жизнь, которая и не жизнь, и умрет смертью, которая и не смерть. Вспомнилось, как они ныряли в глубинную тьму, когда волны вздымались на высоту Гималаев, а потом рушились вниз.

На своей игрушечной веранде Соня раскрыла блокнот. Второй рассказ, который она написала, тот, что похвалил добрый профессор Конти, был про любовь Мины Фой и Эрнеста. Сможет ли она свести вместе все скопившиеся у нее истории про любовь? Дедушка Зигфрид и бабушка Анджоли, любовь вопреки всему, что разворачивалось на мировой арене, любовь, уже тем нарушающая исторический нарратив, как он перехватил ее взгляд, а она поймала его. Ба и Дададжи, те в жизни бы не применили к себе слово «любовь» – они были укоренены где-то глубже, надежнее, первобытней. Армандо и Ласло: один напирал, другой сжимался в комок. Мари и Коул, которые никогда не знали, о чем другой думает, но никогда, никогда не ссорились. Зуд и мучения Папы, Мамин побег в прошлое. Соня, превратившаяся в морок, в упыриху. Как сделать так, чтобы все это пересеклось и сложилось в книгу? Как сделать так, чтобы оно скрепилось и не разваливалось? Как с доверчивостью, свойственной муравью, внести свой вклад в поддержание того, что существует за пределами твоего зрения? А вдруг сделаешь шаг назад, оценить сотворенное, и увидишь, что оно валяется в бессвязных обрывках? Если она не в силах связать мысль с мыслью при свете дня, удастся ли сделать это в полутени снов? Соединятся ли обрывки просто от того, что их перескажешь? И все-таки, если не пожалеть времени и стараний, если, не торопясь, всматриваться и работать, состыкуется ли оно, срастется ли – если с уважением отображать тени?

Соня пошла к океану и прыгнула в текст, плеском выбалтывающий накопившиеся там за века тайны – о русалках и морских чудищах, о колонистах и шпионах, о торговцах и солдатах, о рыбаках и продувных бестиях. Что объединяет эти причудливые истории? Океан. Соня плыла, чувствуя, как в глубинах под ней плывет нечто, химера. Очертаний не разглядеть, но ощущается близость.

Глава 69

Тощие мальчишки-подростки дожидались на берегу, пока Соня наплавается, радостно ей махали, подпрыгивали, терпения им было не занимать. Она вышла из воды, они ее окружили, отвязаться не удавалось, но так и оставалось непонятым, что им от нее нужно. Если кто-то из них ловил ее взгляд, то, разулыбавшись, не отходил, оставался рядом.

– Эти мальчишки все время хвостом за мной, – пожаловалась она иностранцу, который загорал на соседнем стуле «У Бетти». Тот приоткрыл один глаз, посмотреть, закрыл его и с усилием включился, чтобы ответить:

– Это мальчики-проституты. Они думают, что вы одинокая туристка и нуждаетесь в компании.

– Правда?

Он усмехнулся.

– Разве вы сами не видите?

– Нет, хотя странно, что не увидела, – ведь невинности за мной не осталось.

Он посмеялся, осторожно, не двигаясь, словно опасаясь повредить своему загару.

– Откуда вы? – спросила Соня с отчаянным желанием хоть с кем-то поговорить, кто не пристанет и не обдурит, то есть с тем, кому ты заранее безразлична.

Он сказал, что он немец. Соня отозвалась: а у нее дедушка немец, вот совпадение! Мужчина повернулся к ней и уточнил, что родился он в Тегеране, а теперь театральный актер. Играет в пьесе про молодого мигранта и стареющую кинозвезду, между которыми завязывается едва ли возможная дружба. Один никто, другой знаменитость – и в итоге оказывается, что, по сути, это одно и то же.

Дариус сказал, что покинул Иран, потому что там невозможно открыто быть геем. Его родители убеждены, что жены у него нет потому, что он богема.

– Неужели это легко, прижиться в Германии мусульманину-иммигранту? – удивилась Соня.

– Просто одни проблемы сменились другими, – со смехом ответил он.

Она тоже засмеялась.

– А тут у нас геи вне закона. Похоже, мы легких путей не выбираем. Ни ты, ни я.

Как же здорово, в самом деле, беспечно отпустить незатейливую, беззлобную шутку! А не одиноко ли тебе, Дариус, странствовать в одиночку? Нет, он через интернет по всему маршруту заранее договорился насчет свиданок. Видя, что ей интересно, рассказывал с удовольствием. В Дели переспал с парнем в тележке рикши, припаркованной в безлюдном месте, а сам рикша просто смотрел вперед, пока они сзади резвились под стать демоническим кроликам. Многие из тех, с кем он встречался, показалось ему, перебивались с хлеба на воду, многие, скорее всего, женаты, некоторые – студенты. Один, зороастрист, оказался в новинку: явно хорошо образован и богат; они встретились у Индийских ворот в отеле под названием «Годфри» и перепихнулись наскоро, словно исподтишка.

– А ты с ними разговариваешь, с этими своими партнерами?

Соня понимала, что вопрос простодушный, но хотелось знать на него ответ, вдруг ей пригодится в рассказе. О чем говорят в таких случаях люди из совсем разных миров? Могут же у нее в сюжете встретиться маловероятные попутчики, те, кому в нормальных условиях не пересечься, а тут выпало разделить подушку?

– Да это всего лишь секс, – сказал Дариус, но признался, что строго придерживается принципа никогда за секс не платить. Соня, не вполне понимая моральную подоплеку проблемы, неловко спросила:

– Разве это не опасно? Они могут подбросить наркотики, а потом вызвать полицию – и в полиции не брезгуют шантажом.

– Да, могут.

Он выпрямился на стуле, закурил сигарету и оглядел изгиб горизонта, где утлые рыбацкие лодки выглядели, как потрепанные пиратские суда: рыболовные сети, кастрюли, шлепанцы и ведра, пластиковые простыни, подпертые палками, вместо тентов. Он повернулся и поглядел на нее с комически застенчивым видом. Соня расслабилась, наслаждаясь компанией ненавязчивого мужчины. С удовольствием, равным освобождению, расправила плечи, сняла защиту сутулости, распрямила руки и ноги в серебряном налете песка, ощутила мягкость своих волос на плечах, так что Дариус восхитился, сказал: «Только глянь на тебя!»

Несколько дней до отъезда он прожил у Сони, чтобы сэкономить немного, и, лежа бок о бок в постели, они делились пережитым – откровеннее, чем любовники. Соня рассказала Дариусу об Илане, о том, как она все еще бьется в путах, и он признался, что тоже, было дело, как-то попал под очарование жестокого, безумного человека. И богатого, что дополнительно подавляло: замок под Мюнхеном был настолько велик, что, зимой заварив чай на кухне, ты нес его по залам и коридорам наверх в спальню, и, пока нес, чай успевал остыть. Собрав последние силы, Дариус сбежал под предлогом, что пошел купить черные маслины с косточкой, которые, как разорался любовник, он