Читать книгу - "Одиночество Сони и Санни - Киран Десаи"

Торговый комплекс образовывал полукруг вокруг «Марии-у-моря», а вдоль дороги, соединяющей прибрежные городки, располагались рядком лавки с изделиями ручной работы и ювелирные магазинчики. В витрине одного из них висели серьги, в каждой по девять драгоценных камней. Внутренний голос забубнил мантру эмансипации, которую вдалбливал ей каждый женский журнал все время пребывания в Америке и все время сидения у неработающего фонтана в больнице «Афина»: «Балуй себя. Не жди, когда это сделает кто-то другой. Люби себя, прежде всего себя, иначе тебя никто не полюбит. Трать деньги без чувства вины. Купи себе что-то красивое».

Торговец сидел, опершись спиной на горку ковров. Он вскочил. Пахло там внутри мужским сном. Он выложил ей серьгу и завел:

– Откуда вы? Не может быть, чтобы вы одна отдыхали! Ваша семья здесь? Я видел, вы шли одна.

– А вы откуда? – попыталась переключить его Соня.

– Из Кашмира, – поспешно, слишком поспешно ответил он, сердясь, что его отвлекли от списочного состава расспросов. – Чем занимается ваш муж? Ваш отец?

Подняв глаза от серьги, она увидела, что он пристально ее изучает – и не с сексуальным подтекстом, а пытаясь понять, какой от нее может быть прок. Послышался звук льющейся воды, и из ванной за кучей ковров вышел еще один, поправляя свои причиндалы, завязывая тесемки пижамы. Очевидно, туристические лавки – это отчасти магазины, а отчасти общаги для холостяков, которые ночью спят на коврах, а днем посиживают на улице, скучая, но настороже, не пройдет ли какой простофиля.

Продавец назвал высокую цену за серьги. Увидев, как она вскинула бровь, сказал:

– Но ведь ювелирные украшения – это инвестиция. Это ваше состояние, ваши сбережения, ваше богатство, то, сколько вы стоите.

Украшения – оборотная сторона небытия. Заманчивые драгоценные камни – это мираж, божественная игра, удовольствие. Удовольствие – это украшение, это иллюзия, это красота, которая привлекает любовь, ненадолго вспыхивающую в орбите солнца. Красота – движущая сила Вселенной. Нет, столько серьги не стоили.

Соня шла, и другие торговцы, заметив ее приближение, взглядом ее оценив, кричали:

– Здравствуйте, как дела? Вы индианка, а живете за границей? Откуда вы? Индия? Англия? США? Зайдите в мой магазин. Посмотрите, отличные цены специально для вас. Здравствуйте, хорошего дня. Доброе утро. Я сказал «доброе утро» – вы меня слышали? Здравствуйте, мадам. Вы на Черепаший пляж, мадам? Здравствуйте! Намасте! Почему вы не говорите? Не слышите? Bonjour! Buongiorno! Не говорите по-английски? Не говорите на хинди? Parlez-vous français? Не знаете никаких языков?

Соня даже подумала, не просвечивает ли ее платье. На пляже она сняла его, и бирюзово-зеленый купальник с оборками взбаламутил парней, сидевших в прибрежном кафе.

– Откуда вы? Из Дели? Из Южного Дели? Это слышно по выговору. Где ваша семья? Вы замужем? Почему вы пришли одна?

– Мой муж – врач, хирург, он постоянно занят, мне пришлось приехать без него.

Соня отошла подальше, где мужчин не было, и бросилась в воду, в щупальца осьминога, которые подхватили и вознесли. Она выставила океан между собой и своей жизнью. Попыталась отдать воде свое человеческое. Плавала, словно молилась ему, океану. Плавала и тихонько ревела, роняла слезы, и большая соленая вода, пополняя себя малой, обнуляла слезу, делала ее недействительной. Некоторое время потом, выйдя на берег, пока человеческое снова не забирало в плен, Соня радовалась легкости на душе.

Вспоминала, что человек не может забыть, как был счастлив в воде. «Несмотря ни на что, Санни, я помню, как мы плыли, как взлетали на гребень, как соскальзывали в шелест и плеск».

Обращалась к покойному отцу: «Папа, только море приносит в душу покой. Только оно в нужной мере огромно, чтоб утишить мою печаль». И отец приплывал к ней по океану слез: «Не оглядывайся, Сону, двигайся дальше».

Спустя столько времени возражала Илану: «Ты не знаешь, что такое море, как бы ни распинался, что любишь его. Ты плохой человек. Только те, у кого чистое сердце, могут любить море так, как любят его морские создания». Как бы он хохотал над ее детским заклятием!

И себе она говорила: «Не хочу больше никакой человеческой любви. Я хочу быть свободной и не бояться». Думая, что, возможно, это также способ осмыслить смерть – способ стать свободной, безмятежной, огражденной от ловушек, что расставлены женщинам.

Пляжные ресторанчики назывались «Дом», «Спасатели», «У Бетти», «Пикинс». Если у Сони от ходьбы по неровному песку или от борений с сильным течением сводило ногу, она отсиживалась «У Бетти», покуда не проходило. «У Бетти» имелся бильярдный стол и полка с перекошенными от влаги, перемазанными кетчупом, карри и соусом чили журналами, триллерами и любовными романами, которые оставляли туристы. Соня листала журналы «Хелло!», просматривая некрологи, в которых жизнь усопших превозносилась под стать рекламе. Сочувствовать кончине таких людей как-то не получалось, так впечатляли фотосвидетельства их отпусков в Сен-Тропе и Портофино, шампанского и трехслойных сэндвичей в «Гранд-отеле Кап-Ферра», солнца и воздуха Малибу.

Некрологи укрепляли Соню в ее подозрении, что отнюдь не все в смерти равны, пусть некоторые и утверждают, что в сфере утрат конкуренции места нет. Смерть жителя третьего мира отличается от смерти жителя первого мира, смерть богатого человека не такова, как смерть бедного. В том мире, что победней, мужчины в своем большинстве умирают до срока, не успев в полной мере исполнить свое предназначение, и это касается даже людей состоятельных, таких, как Папа. Это делает тех мужчин, кому предстоит умереть до срока, озлобленными, заставляет их строить козни, плести интриги, мошенничать и исходить злобой; и это отягощает грустью сердца их детей, а также портит жизнь женам, поварам, собакам, кошкам, скворцам, если все это у них есть. В смерти, какой пережила ее Соня, не было ничего благообразного, вопреки бонтонным журнальным некрологам. Смерть уродлива, отчаянна, мстительна. Она кричала на умирающего отца и на всех вообще, включая тех, кому в жизни повезло меньше, чем ей. Нос в соплях, а изо рта хрюк, ослиный рев и кудахтанье бабуина.

Соня высматривала некрологи Санни и Илана, чаяла их увидеть и надеялась не увидеть. Когда стало очевидно, что 11 сентября они не погибли, почему-то стало казаться, что им повезло так же, как не повезло ей, и что дырка в ее личном ведре удачи как-то связана с источником, переполняющим их ведра.

У Санни, думала она, к этому времени уже должна быть грин-карта. Удалось увильнуть от суровой схватки с индийскими проблемами, которые причитались ему по праву рождения. И, может, когда-нибудь его жизнь будет состоять из одних только изысканных