Читать книгу - "Одиночество Сони и Санни - Киран Десаи"

Они забрались наверх, под соломенный навес кровли, устроились там, и Сатья заговорил. Он копил это с того самого дня, как они на Гоа расстались, но имелось несколько обстоятельств, которые мешали ему разыскать Санни раньше. Главным из обстоятельств, прямо признал он, было такое:

– Если женишься так, как я, нельзя быть уверенным, что тот, на ком ты женился, полюбит тебя. Я так, например, до того был уверен, что Пуджа меня не полюбит, что напал на тебя! – Сатья помолчал. Не предает ли он сейчас свою жену? Но разве это предательство, открыть правду другу? Он посмотрел на луну, словно в сказке, окантованную ореолом-кольцом, и сделал глоток кокосовой воды, которую принес ему Санни. – Я поверить не мог, что наш брак выстоит. Даже не допускал, что Пуджа справится, приспособится к жизни в Штатах.

После медового месяца Пудже пришлось дожидаться сопроводительной супружеской визы, и воссоединившись наконец в Лори, штат Кентукки, они встретились как внове и опять стали стесняться друг друга. Она прямо-таки шарахалась от него, казалось, хочет сбежать. И все же весь день ждала, когда он вернется из клиники, чтобы свозить ее за продуктами на подержанной «тойоте», которую он еле научился водить и еле-еле вел, под аккомпанемент гудков и ругательств. Что она делала, пока ждала? Телефон мигал сообщениями. «Ты же дома была, почему не сняла трубку?»

А Пуджа не отвечала на звонки, потому что страшилась разговаривать с иностранцами. Пряталась в доме и подметала его метлой, избегая грохочущего пылесоса, потому что каждую задачу ей требовалось выполнять как можно обстоятельнее, заполнить чем-то медлительные часы, которые никак не заполнишь, потому что муж – врач и большую часть дня отсутствует. И еще потому, что в этой стране не хватает пыли, чтобы ее выметать каждое утро, выметать дважды в день, а потом к ночи она опять налетит обратно.

Сатья предложил купить Пудже брюки, чтобы она почувствовала себя чуть поменьше чужой.

– Брюки!

– Ну, или платье.

– Мне даже руки до плеч показать стыдно, не говоря уже о ногах! – ответила Пуджа, всей душой разделяя стеснительность женщин, которые настолько привыкли себя прикрывать, что считают свои носы и пальцы ног слишком особенными, чтобы выставить их напоказ на улице.

– Если носишь здесь сари или шальвар-камиз, – объяснял Сатья, – то, получается, ты отгораживаешься от людей. Каждый дважды подумает, прежде чем к тебе подойти. И ты не сможешь выйти, когда снег, умрешь от холода.

Он указал ей на то, что жена доктора Пури подстриглась, носит джинсы с кроссовками и принесла салат из пяти видов фасоли на общий обед работников клиники, устроенный на площадке для пикников, примыкавшей к атомной электростанции на окраине Лори. Доктор Пури владел клиникой, в которой работал Сатья, хотя сам жил в двух часах езды от нее, в холмистой местности за пределами Лексингтона, в кирпичном особняке с шестью спальнями.

– Миссис Пури слишком пытается умничать, – сказала на это Пуджа.

– Она просто хочет вписаться.

– Все упало на мои плечи, – сказал Сатья Санни. – Новая работа! Новые визы! Новый дом! Новая работа! Новая машина! Я умолял: «Поди сядь со мной рядом, Пуджа. Объясни мне, как я могу помочь тебе обжиться».

Сатья не сказал Санни, что стимулом ему служили воспоминания о медовом месяце на Гоа, когда Санни уехал, и медовый месяц воистину стал медовым. Они тусовались на пляже с другими влюбленными, делали фото с сибирячками в бикини, которые выступали там туристической достопримечательностью. В двадцать второй день рождения Пуджи отправились в речной круиз на закате, музыканты играли «Ты нравишься мне такая, как есть», и Пуджа вздохнула: «Никогда не видела ничего прекрасней».

– Пожалуйста, заведи хотя бы одну подругу, – умолял Сатья Пуджу, когда они поселились в Кентукки. Жители Лори, должно быть, считали, что наяву видят пример варварского обычая заключать браки по договоренности и неравного положения женщин, заточенных в дому. – Ты должна как следует выучить английский. Ты должна научиться водить машину.

– А вдруг я попаду в аварию и кого-нибудь задавлю?

Это был страх резонный, и хотя они сошлись на том, что учиться водить Пуджа будет на кладбище, где не так страшно, если утратишь контроль и переедешь кого-то уже мертвого, – внимательно наблюдая за ней, Сатья не мог не осознавать, что Пуджа оказалась не той спутницей, на которую он надеялся. Стыдно признать, но ему за нее было неловко. Возможно, и ей было неловко за него, потому что порой он и сам стеснялся себя. Когда на работе он распаковывал свой обед, медсестра и офис-менеджер открывали окно независимо от погоды. И они утверждали, что не могут произнести его имя, называли его «доктор Сат». Они не разбирали, что он им говорит. Это замедляло работу. Возникали заминки, из-за которых он сам чувствовал недоверие к диагнозам, которые сам же поставил. И хуже всех его понимала жена доктора Пури. «Чтоо? Чтоо вы сказали?» – переспрашивала она, стараясь выговаривать по-американски. Сатье пришлось подражать индийско-американским звукам, которые она издавала, чтобы ей с ее фальшивым акцентом стал понятней его фальшивый акцент.

Между тем приходилось верить, что пациенты порой действительно в замешательстве от него, потому что сам частенько впадал в такое же замешательстве от их слов. «У меня корчи», – пожаловалась одна, имея в виду, что у нее сводит ноги. А Нана, восьмидесяти двух лет, прошептала: «Доктор, у меня молочница!» Нана, в домашнем халате, пахла сигаретами, телевизором, кондиционером и ковровым покрытием. Она стиснула ладонь Сатьи в своей пятнистой руке. Ему пришлось справиться у медсестры, что за корчи и какая чрезвычайная ситуация связана с молоком.

Было и прочее, что озадачивало немало, например, уведомление, которое бросили им в почтовый ящик: в случае утечки радиации с атомной электростанции, расположенной в парке, где они проводят свой ежегодный корпоративный пикник, следует лечь в ванну, погрузясь с головой и с соломинкой во рту, чтобы дышать. А возле офиса страховой компании поставят дежурный фургон, в котором будут раздавать таблетированный йод для приема на случай утечки. Это как, нормально? Или нет? Хотелось бы обсудить это все с другом Санни, раз с женой не поговоришь. Например, то, что Пуджа сводит себя до уровня служанки, бесконечно подметая, спеша к столу с горячими лепешками вместо того, чтобы сесть за стол и нормально поесть с мужем, – она что, делает это затем, чтобы не чувствовать себя виноватой в недостатке любви? Сатья совсем скис. Неужели он выбрал не ту? Может, стоило все-таки жениться на девушке, которую рекомендовал астролог? Или