Читать книгу - "Одиночество Сони и Санни - Киран Десаи"

– Доктор, вы же видите, мне вас жаль, но мыслимо ли так руководить больницей? Просто позор!

– Папа, не говори так.

– Не указывай, что мне говорить. Убирайся вон, и ты тоже, Соня! Пошла домой!

Когда его в инвалидном кресле перевозили с одного анализа на другой, он играл в террориста. «Бах! Бах! – стрелял он в толпу, расчищая себе дорогу. – Бах! Бах! Все сборище размету!»

Сосредоточился он на том, чтобы продлить свою жизнь, по крайней мере настолько, чтобы успеть окончательно поквитаться с женой. Обзвонил всех, кого знал, и, умалчивая о своих инвестициях, обвинил Маму в том, что она подло обокрала его и не помогает теперь, когда он бьется с оплатой счетов.

– Скажи ей: «Папа говорит, что деньги нужны к концу недели», – донимал он Соню. – И не вздумай что-нибудь ей отдать, когда меня не станет! Она пришла ко мне ни с чем, кроме одного облезлого чемодана. Скажи ей, что я успею навести в доме порядок до того, как умру. Ее книги – хлам, я их выброшу.

Но именно книги его жены подарили ему поэзию Фаиза и Галиба, которые, в свой черед, указали, как сбежать из темницы сознания, что он оставлен женой. «В этом мире есть печали помимо любви…»

– Знаешь, – сказал он, – единственный, кто по-настоящему любит меня, это Чанду.

– Чанду?!

– Он не может этого сказать, но он любит меня больше всех.

– Соня, я тебе безразличен, единственная, кому я когда-либо был небезразличен, это Мина Фой.

– Мина Фой?!

Или вдруг как закричит:

– Они обе меня бросили! Меня бросили обе!

– Кто?

– Твоя мать меня бросила, и ты тоже.

– Папа! Но вот же я тут. Несмотря на то что тут ад, настоящий ад! – вскрикнула Соня.

– У тебя нечистая совесть, вот почему.

– Почему у меня нечистая совесть?

Он не ответил, но она знала, что так и не стала взрослой дочерью, о которой не болит душа у отца, дочерью, которая ему утешение. Дочерью с влиятельным мужем, модным адресом, сыном, дочерью и бесчисленным множеством слуг, которые ухаживают за чокнутыми стариками.

* * *

– Как вы себя чувствуете? – спросил доктор Мохан у Папы.

– Доктор, я совсем спятил. И я скоро умру, так что я спятил, и я отвратителен.

Доктор Мохан сказал, что пригласит к нему невропатолога.

– Если вы это сделаете, я вышвырну его в окно!

– Доктор, – попросил он попозже, – вы, главное, не обращайте внимания на то, что я делаю или говорю.

– Надо подмешивать нейролептики, – шептались снаружи.

– Коррупция! – загремел он. – Я вас разоблачу! В этой больнице процветает коррупция, вы продаете кровь!

– Мы не продаем кровь.

– Тогда зачем шепчетесь?

* * *

– Послушай, Соня, мне пришлось все припрятать. – В иссохшей сине-лиловой руке зажаты часы. – Вчера Ренси украла мой сок.

– Нет, Папа, ты сам его выпил. Я видела.

– Я не пил. А вот Грейси выпила мою кока-колу.

* * *

– Соня, дорогая, мне так тошно!

– Отчего?

– Оттого, что у меня нет приза.

– Какого приза?

– У меня нет приза, моего бедного маленького…

– Чего? Твоего бедного маленького чего?

– Моего бедного маленького… моего бедного маленького…

– Чего, Папа?

* * *

Неделю спустя его перевели в отделение интенсивной терапии с инфекцией, которая не поддавалась ни антибиотикам, ни противогрибковым препаратам. Врач сказал:

– Органы отказывают: легкие, почки, печень. Мы все делаем, но мы теряем его.

– Мой бедный маленький, мой бедный малыш… Это мертвое тело, – сказал он. – Я сам вижу, мое тело мертво. Мой бедный маленький…

– Держись, Папа.

– За что? – спросил он.

– Тебе больно?

– Я тебя не слышу.

– Папа?

– Попробуй попозже, милая.

Он был уже на той стороне.

* * *

Он сказал:

– Лучшее, чего я достиг в своей жизни, – это то, что у меня была ты, Сону.

Он сказал:

– Иди, займись лучше собой. Почему ты в твоем возрасте живешь с отцом?

Он сказал:

– Не отдавай ничего своей матери!

Он сказал:

– Джесси, присмотри за моей старой женой.

Он сказал:

– Британцы победили. Индии конец.

Он сказал:

– Индия – твой дом. Без семьи человек – ничто.

Он сказал:

– Ты меня бросила!

Он сказал:

– Мужчине, который тебя получит, по-настоящему повезет.

Он сказал:

– Мой бедный маленький… Мой бедный маленький…

– Что, Папа?

Он забыл, что. У него истекло время. Впервые в Сониной жизни отец ей не ответил. Не откликнулся на ее зов, как никогда раньше. Он был больше, чем жизнь, больше, чем родина, он был всем сразу. Без него, без отца, который все сразу, что останется ей от жизни? Скитаться по дебрям и выть на перекрестках ветров, как вурдалак на безлюдье.

Когда его повезли по коридору, следуя подземным стрелкам, указывающим на морг и парковку, к Соне присоединилась Феруза. Они бодрствовали с ним ночь, с его сборником стихов, с пончо и жестким несессером, в котором только простая расческа, бритва да зубная щетка. Как мало Папа был защищен от смерти своим имуществом. Она рассказала Ферузе про Папу, диетсестру и запрет на бананы.

Соня позвонила Мине Фой, которая разгадывала кроссворд на библейские темы.

– Ты будешь огорчена это услышать…

– Да, – отозвалась та, странным образом оживившись. – Мне и правда горько, но еще горше тебе. Ведь он был твоим паа-пой. – Она произнесла это слово как-то совсем по-детски.

Позавидуешь тем, кто исповедует невероятную сказку про Бога, потому что, когда случается смерть и невероятное происходит, они и так уже верят, что возможно все что угодно, и если веришь в рай, то все-таки тебе легче. Чем не повод обратиться к религии!

Пришли соседи. И те друзья, которых Папе так неловко было видеть на ужинах, когда Мама уехала от него в «Облачный коттедж». Дяди Дилип, Джехангир и Нил. Тети Хуши, Марго и Далджит. Соня всем пересказывала историю про бананы. К ночи прибыла Мама. Соня прильнула к ней и заплакала. Мама – сильный, вольный дух гор – крепко обняла дочку.

Феруза осталась, когда все разошлись, и они втроем устроились спать в комнате Сони, сдвинув две односпальные кровати. Соня была так довольна, что они с ней рядом, что нимало не утруждалась тем, что лежит на стыке между матрасами. Тут на короткое время ее посетило то чувство, которое иногда приходит со смертью и которое она испытала впервые, когда умер Дададжи, чувство пикника на руинах. Пикника без бананов.

Утром, еще не разомкнув глаз, она услышала голос отца: «Сону, милая, не приходи на кремацию. Когда душа отлетела, тело становится ничем, не думай о нем».

И Мама сказала: «Ты и так настрадалась и