Читать книгу - "Одиночество Сони и Санни - Киран Десаи"

облегчения от того, что ее личной неудаче сопутствует параллельно стрясшаяся катастрофа, крупное мировое бедствие. Страшная новость пришлась в пандан: ее отец, она сама, двое мужчин, оба ее не любят, и весь мир – все вместе валилось к чертям.

– Боже мой! – воскликнул Папа, завороженно наблюдая за происходящим.

Соня заметила, что его распахнутый взгляд, прикованный к телевизору, налился возбуждением: событие может происходить бог знает где, но и здесь, в Хауз-Хасе, есть люди, которые, подобно ему, боятся, что им скоро в последний путь, и считают смерть чем-то ненормальным, хотя все твердят им обратное. Он не одинок, он часть более масштабной схемы украденных жизней и судеб.

Папа любил передразнивать американский акцент. Прежде чем случилось его обращение в хиндустани, он слушал по утрам в воскресенье Фрэнка Синатру, а в пятницу по вечерам – Эллу Фицджеральд. Он отправил дочь учиться в Штаты и расстроился, когда она вернулась, хоть и кинулся ее защищать: «Индия – твой дом! На случай, если бы ты не получила грин-карту, я давно всем сказал, что тебе не по нутру числиться гражданкой второго сорта где-то еще, – так что нечего стыдиться теперь, когда ты вернулась».

В ту ночь она обнаружила на своей подушке абсурдное бриллиантовое ожерелье в виде змеи. Оставалось только сказать:

– Спасибо, Папа.

– Мы прекрасно проводили с тобой время, Сону, – ответил он. – Когда-нибудь ты будешь прекрасно проводить время с кем-то другим. Тот, кто тебя заполучит, настоящий счастливчик.

Глава 63

Весь июнь, июль и август лили дожди. Жизнь Бабиты все больше скукоживалась, тогда как мир вокруг размножался, переливаясь через край. Из водостоков выскальзывали тени, из фильтра для воды – саламандра. Обеденный стол в помете ящериц, на мыле – зазубрины от грызунов. Порой, разрезав лепешку, Бабита видела, что внутри она кишит мелкими красными муравьями, и ананас ими облеплен тоже, и выедены орехи кешью. Если очки не надеть, можно сжевать муравья.

Она вставала, садилась, стояла у окна. Ничего не видела перед собой, кроме нескончаемого дождя, а ночью даже дождя не видно. «Привет? Кто? Каун?» И себя ей было не видно. Есть ли она там вообще? Она слушала, как капает дождь в ведра, подставленные под течи в крыше, опорожняла их, когда они наполнялись, выливала под дождь, из дождя в дождь, дождь на дождь. Отмеряла себе еще рому. На горячую воду не перешла.

Шум ливня стихал, и нестройные ее размышления прерывало печальное хлюпанье Паши, который в глуши взял привычку утолять жажду из унитаза. Старческое упрямство добавилось к упрямству врожденному, которое он проявлял когда-то в сточном пруду в садах Лоди, и не было никаких сил вернуть его к миске с водой. Из-за слабых задних лап он никак не мог развернуться в узком пространстве туалетной кабинки; застряв там, все пытался, как неисправная механическая игрушка, протиснуться и все-таки выйти. Бабита брала песика на руки, выпускала и, осыпанная шерстью и печалью его упадка, присаживалась рассеянно на унитаз, забрызганный слюной и водой. А иногда, негодуя, сворачивала газетку и шлепала его по морде и заду.

Когда был свет, смотрела по телевизору новости, если только ворона не усядется на антенну, отчего изображение искажалось. И если раньше дикторы читали новости спокойными голосами, выражая взвешенность и внушая уверенность, то теперь верещали пронзительно, насаждая в зрителях панику. Нагоняли ощущение катастрофы. Именно в таких тонах прошло сообщение об убийствах в Панчшил-парке.

Выключив телевизор, Бабита открывала коробку с DVD-дисками. Раньше ей нравились фильмы по Агате Кристи, но теперь, в одиночку, детективы смотреть сделалось жутковато. Ставила серию «В поместье Борн», однако и это вызывало нестерпимо сильную тоску по Англии. Чори, чори, чори. Англию у нее украли. Кто украл? Каун?

Когда дождь прерывался, Бабита, чтобы не маяться в ожидании утреннего звонка Санни, поскольку накануне вечером он не звонил, вытирала плесень с кожаных кроссовок и с сумочки и отправлялась в книжный магазин «Океан историй» в культурном центре Алтиньо в Панаджи. Ее пригласили вступить в книжный клуб, но мало того, что добираться туда было далековато, еще и стыдновато было ради компании заявить, что любишь читать, – все равно что буддисткой стать потому, что тебе одиноко.

Она здесь с определенной целью, сообщила она в магазине. Не могли бы они раздобыть путеводитель по Мексике для путешественника не из рядовых? Дело в том, что она намерена поехать к своему сыну, как только он там устроится, как положено, в более крупном городе и должным образом начнет изучать испанский язык. Возможно, Санни не хочет, чтобы она приезжала, но от этого она отмахнется, а просто перетерпит капризы сына, покуда его не проймет виной за те гадости, которые он наговорил.

В книжном пообещали, что доставят книгу с курьером из Мумбаи, и Бабита отправилась на ланч в отель «Мандови», где атмосфера была как в старом музее, за исключением величины порций «помфрет речидо». Она подозвала официанта. Он принес ей комплимент от шефа, рис с креветками и карри. Она подозвала его снова. Джентльмен, сидевший за соседним столиком, сообщил ей, что вкусны именно крошечные креветки; Бабита не так поняла концепцию блюда. Суть не в кусочке морепродукта со столовой ложкой соуса, а в ароматной подливке, в которой нужно утопить рис. Суть именно в рисе. Он представился как Герсон, управляющий отелем «Пусада Фонтейнас». У него были зеленые глаза, и в руке он держал накрахмаленный носовой платок с вышитым на нем гербом семейства, которому когда-то принадлежало владение, ставшее теперь гостевым домом, пусада.

Бабита почувствовала трепет внизу живота. Когда ты совсем одна и нужно быстренько завести друзей, хочется завлечь перспективного незнакомца самой захватывающей из своих историй. Бабите страшно захотелось поведать ему о пашотницах «Споуд» и о доме в парке Панчшил, но она вспомнила свое признание, которым пренебрегла Ванья, и бесплодные разговоры с Сарой.

Этот тип прежде ей не встречался, и светлые глаза на смуглом лице выглядят подозрительно. Взвесив, решила, что связываться не стоит. Но светлые глаза наводили на мысль, что джентльмен к обществу не принадлежит, а человек, не принадлежащий к обществу, как раз тот, с кем можно беседовать посвободней. С другой стороны, человек не из общества ненадежен. Но зато постороннему можно впаривать что угодно, небылицы и выдумки.

– Можете себе представить, – сказала она, – меньше года назад я руководила штатом из пяти человек и путешествовала по миру со своим сыном.

– Вы переехали сюда одна? – спросил он. – Это смело.

– Мой сын выиграл грант на поездку, – сказала она