Читать книгу - "Одиночество Сони и Санни - Киран Десаи"

лаем в погоне. Бабите пришлось броситься вслед, чтобы купить себе на день хлеба, когда он пронесся мимо, она споткнулась, упала, растянула лодыжку, так что теперь приходится ковылять.

– Кто же купит тебе хлеб по утрам, если ты не можешь бегать за ним?

– Никто.

Несколько от этого прибалдев, Санни отправился в «Хижину Боба», пляжную забегаловку под скалистым утесом. Он прихватил блокнот, вернулся к своей прежней привычке наблюдать и записывать. Возможно, когда-нибудь это обретет смысл. По телевизору, установленному над стойкой бара, шла новость про наркобарона из Мансанильо, который сбежал от полиции через городскую канализационную систему. Вдруг он объявится здесь? Ходит слух, что он планирует выстроить пятизвездочный отель на оконечности залива Тенакатита и уже расплачивается с губернатором штата. Санни заказал пиво.

– Чувак, твой испанский ни дать ни взять хинди, – сказал ему владелец «Хижины» Боб, гринго из Вайоминга, который и сам изъяснялся по-испански так, словно из рогатки пулял, и местные, когда он говорил, посмеивались.

Боба прозвали Эль-Камарон, «креветка», потому что он раскраснелся от солнца, когда переехал в Мексику, а переехал затем, чтобы растянуть то немногое, что досталось ему после третьего развода. Жил он на вырубке в джунглях, где обитала еще и жаба, большая и бородавчатая, такую можно лизнуть, чтобы словить приход, и шестисот долларов в месяц, сказал он Санни, ему спокойно хватает. Санни непременно должен сходить в «Радж», превосходный индийский ресторан в Пуэрто-Вальярте, хозяином там англичанин по имени Билли, из Лидса: «У него карри не дороже двух долларов».

Услышав такое, гринго, сидевший на барном стуле из пня, возмутился:

– Когда я был в Индии, я мог взять две лепешки-идли всего за пятнадцать центов!

Торжествующий припев гринго: «Занипочем!» – доставал Санни и в «Хижине Боба», и в баре «Бамбу», и со скамеек на сокало, и из такси, привозивших гринго из аэропорта Мансанильо в их фантастичные обиталища в джунглях и на берегу океана:

– Всего-то песо за два ролла на ужин!

– Пломба у стоматолога в Барра-де-Навидад за сорок пять долларов? В Штатах это обходится в тысячу!

– Садовник – всего шестьдесят песо в час?

– Тридцать пять песо за квадратный метр?! Не верю!

Бар принадлежал Эль-Камарону, но обслуживал посетителей местный парень по имени Улисес. Улисес не знал, как ему справиться со своей дилеммой: ненавидя всех этих «Занипочем!», экспатов, перелетных, туристов, он от их денег вообще-то зависел. Что ж, именно в этом большая часть мировых проблем. Как-то, когда гринго вокруг не было, Улисес сказал Санни, что во все шесть лет, что он провел в Штатах, только трое гребаных белых относились к нему прилично, и подергал себя за ангельские кудряшки.

– Они все, черт их возьми, приезжают сюда и скупают самые лучшие дома на пляже. А когда мы приезжаем туда, обращаются с нами как с грязью. А потом мы возвращаемся сюда, в свои собственные родные места, и опять вынуждены ишачить на тех же ублюдков. А когда они соберутся к себе назад, то продадут дом, который купили у нас за бесценок, другому гринго за миллион!

Ему нравился Санни, потому что, несмотря на грин-карту и испанский с акцентом деси, тот был не гринго. Санни попытался убедить его, что это причина не основательная.

– Если бы ты встретил десять индийцев, я бы тоже тебе не понравился.

В разговоре Санни упомянул, что как-то, когда он купался в океане, мимо проплыл крокодил. Пулей вылетев из воды, он увидел, как еще трое, раззявив пасти, рассекают в сторону Бока-де-Игуанас. Стоит ли ему беспокоиться?

Улисес на это ответил, что крокодилы плавают между мангровыми болотами в поисках любви или же за рыбьими косяками. В старые времена, до того как огородили забором экологический парк, крокодилы даже прогуливались по главной улице, но в этой конкретной деревне они на людей сроду не нападали.

– А почему?

– А мы их прикармливаем.

– Чем?

– Дохлыми собаками. Как собака умрет, мы ее им подкидываем.

* * *

Как-то утром, проходя мимо «Хижины Боба» по пути в интернет-центр, Санни остановился поприветствовать Улисеса: «Буэнос диас». Улисес, ночевавший в фанерной будке на берегу вонючего ручья, сонно убирал вчерашний мусор, граблями подчищая песок. Он включил телевизор, что всегда делал сразу, только войдя. Это была годовщина военного переворота в Чили. Показывали зернистую пленку 1973 года, на которой самолеты «хокер-ханкер» бомбили президентский дворец, потом последнюю речь Альенде во дворце «Ла Монеда» перед тем, как он застрелился и хунта пришла к власти, – те же кадры демонстрировал им в нью-йоркском классе учитель испанского языка. Санни остался посмотреть, что покажут еще, как вдруг изображение на экране сменилось…

Ясным солнечным утром Всемирный торговый центр в Нью-Йорке вспорол самолет.

– Ни фига себе! – взвыл Улисес.

Боб примчался на скутере из своих джунглей. Пришел шаман, на подходе выкрикнув новость в окно, подав дело так, будто он все предвидел. Стоя бок о бок, они втроем не отрывали глаз от экрана, на котором самолеты врезались в башни-близнецы, люди прыгали с небоскребов, самолет таранил Пентагон в Арлингтоне, а затем пошла новость, что еще один, направлявшийся то ли на Белый дом, то ли на Капитолий, потерпел крушение, и все, кто был на борту, погибли.

Подошли иностранцы: голландская пара, проехавшая на велосипедах по Азии; француз, накинувшийся на Санни, какой это был шок, зрелище вод Ганга, в которых мертвые плывут вместе, люди, коровы, собаки; пожилая техаска и молодой мексиканец, тренер по верховой езде, которые крутили роман; инструкторша по йоге из городка Маунт-Шаста, надумавшая на пару с шаманом провести праздник «Равноденствие во имя мира»; рыболовы-спортсмены. Они смотрели, как президенту Джорджу Бушу-младшему докладывали о нападении, когда он во Флориде читал с второклассниками пособие по грамматике «Мой любимый козлик», а некоторые экспаты торчали на улице со своими мобильными телефонами, пытались дозвониться друзьям в Нью-Йорк, пытались и никак не могли. День перешел в вечер, вечер затянулся за полночь. Они так и сидели перед телевизором, пиво с текилой в глотки больше не лезло.

– Трусы! – завопил Боб. – Они гребаные трусы! – Вскочил и ткнул пальцем в звезды. – Трусы!

Ручей, в котором поселился молодой крокодил, отделившийся от других, обитавших в мангровых зарослях, вонял еще гадостней, когда он, скользя в воде, взбаламучивал гниль, а вокруг него роилось облако комаров.

– Ну нет, не трусы, – возразил Санни, – кем бы они ни были. Требуется мужество, чтобы направить самолет на Всемирный торговый центр, напасть на правительство США, убить себя и других. Очевидно, они пытаются развязать войну.

– Они гребаные трусы, как ты не понимаешь? – заорал