имѣлъ странный запахъ, напоминающій запахъ печенаго хлѣба, и, казалось, окутывала меня всего, проникая всюду и въ носъ, и ротъ, и въ глаза. Ощущеніе, которое я испытывалъ, трудно изобразить. Вмѣстѣ съ этимъ дымомъ мнѣ казалось, что въ меня вливается постепенно леденящій холодъ, который останавливаетъ кровь. Холодъ дѣлался все сильнѣе и сильнѣе, и я постепенно терялъ сознаніе окружающаго, пока полный мракъ не окуталъ меня совершенно. Послѣ я ничего не помню, что было. Я не зналъ, живъ ли я, или нѣтъ, и безумная тоска и раскаяніе наполняли мое сердце. Вдругъ у меня блеснула мысль объ Агнессѣ, и я тотчасъ невольно сталъ думать о ней, и эта мысль заставила меня забыть другія обуревающія меня мысли. Я одинаково не помню, сколько времени продолжалось это состояніе, какъ вдругъ мнѣ показалось, что цѣпи, стискивавшія мое тѣло, слегка разжались, и вмѣсто леденящаго холода я ощутилъ постепенно возрастающее тепло. Я сдѣлалъ движеніе ногой, и нога оказалась свободной. Но глаза мои, повидимому, были закрыты, какъ во снѣ. Неожиданно раздавшійся веселый женскій смѣхъ привелъ меня въ сознаніе, какъ будто разбудилъ меня, и я, вздрогнувъ, открылъ мои глаза. Представьте себѣ, сынъ мой, мое удивленіе и страхъ въ ту минуту. Не было ни аббата Колоня, ни его рабочаго кабинета. Я сидѣлъ въ креслѣ, на мягкой подушкѣ. Вокругъ меня была комната, красиво и даже скажу роскошно убранная. Мягкій свѣтъ вливался черезъ разноцвѣтныя стекла узкаго рѣшетчатаго окна. Стѣны были увѣшаны тканями, изображающими всевозможныя картины рыцарей и дамъ, точь въ точь какія я видѣлъ въ Парижѣ въ домѣ богатаго негоціанта, съ которымъ у меня было дѣло. Высокія кресла съ искусно рѣзанными спинками стояли на коврѣ, покрывающемъ весь полъ, а на одномъ изъ нихъ я увидѣлъ Агнессу, которая смотрѣла на меня и хохотала самымъ увлекающимъ образомъ. Я тотчасъ же вскочилъ со своего мѣста, полный понятнымъ образомъ глубокаго смущенія, и первой мыслью у меня было бѣжать отсюда. Я совершенно забылъ въ ту минуту обѣщаніе, данное мнѣ аббатомъ Колонъ, и я съ ужасомъ думалъ о томъ позорѣ, который мнѣ предстоитъ, когда меня вытолкаютъ отсюда. Но тутъ я услышалъ голосъ Агнессы, и первыя же ея слова повергли меня еще въ большее смущеніе. — «Ахъ, я испугала тебя, какая я глупая», сказала она, остановивъ свой смѣхъ, — «прости меня, Элоиза, — ты такъ крѣпко спала, что мнѣ стало смѣшно». Я сразу не понялъ, что Агнесса обращается ко мнѣ, и взглядомъ сталъ искать въ комнатѣ ту особу, къ которой эти слова относятся. Однако, я скоро убѣдился, что кромѣ меня никого нѣтъ. Одновременно я почувствовалъ себя стѣсненнымъ своимъ платьемъ и, бросивъ на себя взглядъ, я чуть не вскрикнулъ. На мнѣ было женское платье, красиво украшенное, причемъ толстая матерія изъ дорогого шелка, которымъ торговалъ у собора старикъ Бульп, лежала складками одинаково, какъ у Агнессы. Я невольно поднялъ руки къ волосамъ своимъ и почувствовалъ, что вмѣсто обычной моей прически длинныхъ и прямыхъ локоновъ у меня на головѣ волосы подобраны по женски и покрыты, какъ у Агнессы, высокимъ остроконечнымъ колпакомъ съ длинной вуалью. Признаюсь, что это открытіе въ первую минуту поразило меня до глубины души моей, и я стоялъ посрединѣ комнаты, боясь шевельнуться. Однако, Агнесса, видя мое смущенье, снова беззаботно расхохоталась и, быстро подойдя ко мнѣ, ласково обняла меня и прижала свою щеку къ моей. Ощущеніе близости Агнессы было такъ пріятно, что я въ это мгновеніе забылъ свое положеніе и, совершенно не отдавая себѣ отчета, горячо обнялъ въ свою очередь Агнессу и вернулъ ей пылко ея поцѣлуй. Послѣднее нисколько ее не оскорбило, а напротивъ ее развеселило и какъ будто успокоило, потому что она радостно сказала — «ну, хвала нашей Мадоннѣ изъ Труа, ты совершенно проснулась. Поцѣлуй меня еще разъ, чтобы я чувствовала, что ты не спишь». Вы понимаете, сынъ мой, что я не заставилъ себѣ повторить ея предложеніе и столь усердно сталъ доказывать ей мое бодрственное состояніе, что Агнесса со смѣхомъ вырвалась изъ моихъ объятій, вся раскраснѣвшаяся. «Ахъ», воскликнула она, «ты цѣлуешь меня сегодня, какъ маркизъ де Рамюзъ.» Это имя, какъ молнія, озарило мое сознаніе, и я вспомнилъ все то, что произошло вчера и слова аббата Колонъ ярко встали въ моей памяти. Дѣйствительно, по необычайному, непонятному обстоятельству я нахожусь близъ Агнессы и моя близость ей не только не оскорбительна, но напротивъ пріятна. Аббатъ Колонъ исполнилъ свое обѣщаніе.
Въ это время въ комнату взошла какая-то молодая женщина, одѣтая служанкой и, нисколько не удивившись видя меня, сдѣлала глубокій реверансъ передъ Агнессой и затѣмъ сказала: «Прекрасная госпожа, могущественная и великая дама, маркиза де-Рамюзъ васъ проситъ прійти». Агнесса тотчасъ же съ той же церемонностью присѣла и отвѣтила: «Скажи матушкѣ, что я сейчасъ приду». Потомъ, когда эта женщина ушла, Агнесса сказала мнѣ, сдѣлавъ гримаску, которая очень шла къ ея оживленному лицу. — «Это такая скука. Съ тѣхъ поръ какъ уѣхалъ маркизъ де-Рамюзъ, мнѣ надо каждое утро быть у его матери. Но погоди, я сейчасъ къ тебѣ вернусь». Съ этими словами она снова быстро меня поцѣловала и вышла изъ комнаты. Оставшись одинъ, я могъ немного прійти въ себя и обдумать создавшееся положеніе. Естественно я не могъ понять, да и теперь, видитъ Богъ, не понимаю, что происходило со мной въ это время. Одно для меня было совершенно ясно. Волшебствомъ или иными дѣйствіями аббату Колонъ удалось не только перенести меня въ замокъ, гдѣ я находился въ настоящее время, но и измѣнить мое тѣло до такой степени, что сама Агнесса принимала меня совершенно не за того, кѣмъ былъ я въ дѣйствительности. Я не могъ даже размышлять о томъ, чѣмъ должно окончиться для меня это событіе, но мнѣ казалось, что если аббату были доступны такія явленія, то проще всего, довѣрившись ему, ожидать спокойно дальнѣйшаго и, не стремясь къ пониманію, пользоваться полученнымъ положеніемъ. Я не буду разсказывать вамъ, сынъ мой, подробности тѣхъ прекрасныхъ дней, которые я провелъ въ замкѣ маркиза де-Рамюзъ. Вамъ должно быть ясно, что, присутствуя въ замкѣ и находясь почти все время въ обществѣ моей возлюбленной, я наслаждался многими несравненными часами, о которыхъ до того могъ лишь мечтать во время безсонныхъ ночей моихъ. Изъ разговора съ Агнессой я скоро понялъ, что меня принимали за подругу ея, пріѣхавшую гостить во время отсутствія маркиза и мнѣ удалось довольно легко оставлять всѣхъ въ таковомъ заблужденіи. Послѣднее было тѣмъ болѣе легко, что аббату Колонь удалось не только измѣнить мой внѣшній видъ, но придать
