Читать книгу - "Одиночество Сони и Санни - Киран Десаи"

и у раджей также учился, как у египетских фараонов. Повсюду успел, так что, куда ни пойди, он там уже был. Она разозлилась на себя, что его вспоминает. Счастье – оно для других.

На закате она вышла с бокалом на улицу. Идея оказалась хорошая, потому что можно было издалека понаблюдать за лангурами, которые, длинными скачками откуда-то прискакав, усаживались у крепостной стены, расслабив плечи. Деревьям они предпочитали то, что создано человеком, им явно нравилось смотреть оттуда на горизонт. Это придавало обезьянам философичности. Они взирали одновременно окрест и внутрь себя.

Соня вздохнула, вытянула ноги и попыталась не так прямо держать спину, чтобы больше походить на обезьян-созерцателей.

Утром мужчина по имени Мадан, владелец небольшой туристической компании, встретил Соню в вестибюле, чтобы отвезти в охотничий лодж между Биканером и Удайпуром. Она была приятно удивлена, увидев человека своего возраста, в джинсах и солнечных очках.

– Готовы? – спросил он.

– Да, а в этом лодже, случаем, нету бассейна? Я взяла с собой купальный костюм, надеясь, что смогу поплавать в каком-нибудь из отелей.

– Конечно, поплавать вы сможете! – сказал он. – Но не в лодже. По дороге есть новый курорт, а там – бассейн. Мне как раз нужно уладить кое-какие дела, так что мы остановимся, вы сможете искупаться, а потом я заеду за вами, и мы все равно успеем до темноты.

По дороге водитель, родом из Покхрана, рассказал Мадану и Соне о том дне 1998 года, когда Индия успешно испытала ядерную бомбу: операция «Шакти», второе испытание ядерного оружия после операции «Улыбающийся Будда», также известной как операция «Счастливый Кришна», проведенной в 1974 году.

– После этого ученые завалили воронку солью, картошкой и луком, чтобы поглотить радиацию, и несколько недель потом не хватало лука, но мы так праздновали, что нам было все равно!

– Хм, – сказала Соня, – а что же вы праздновали?

Не цинично ли назвать бомбу в честь Будды, в честь Кришны? И стремительный взлет цен на лук в который раз стал тогда причиной падения правительства. Стоило ли тратить драгоценный лук на то, чтобы насолить Пакистану, когда тот миллисекунду спустя взорвал собственную ядерную бомбу? Но Мадан встал на сторону тех, кто принял это решение: «Теперь никто не сможет заставить нас кланяться им!» Но как теперь они сами могут кланяться Будде? Кришне? Уж конечно, ядерное уничтожение выходит за рамки учения Кришны о долге на поле боя?

Они остановились на курорте в стиле «псевдораджа» на окраине Биканера. Индия разбогатела достаточно, чтобы стать псевдоверсией самой себя, подумала Соня, и одним из преимуществ этого явился поблескивающий на солнце бассейн, просторный впору, чтобы в нем поплавать по кругу. Семья – женщины и мужчины в футболках и шортах – стоя в воде, обсуждала, как жестоко обращаются с женщинами в Саудовской Аравии, им даже не разрешают водить машину!

В одно мгновение Сонино тело припомнило, что есть счастье. Она легла на спину, плескалась, как Майин ребенок, плавала до тех пор, пока подушечки пальцев на руках и ногах не раскисли, покрывшись морщинками. Наконец она выбралась из бассейна и заказала клубный сэндвич. Когда пришел Мадан, предложила ему свои чипсы. Он аккуратно обмакивал каждый ровно наполовину в кетчуп.

– Значит, вы путешествуете одна? Я восхищаюсь вами.

– Чем же тут восхищаться?

– Большинство женщин сказали бы, муж мне не разрешает.

– У меня нет мужа.

– А ваша семья?

– Мой отец решил, что мне нужно немного передохнуть. Я ухаживаю за ним, у него рак. Моя мать считает, что женщинам разумнее обходиться без мужчин. Но как насчет вашей жены, она не возражает?

– У меня нет жены.

– Это необычно. Нечасто встретишь холостого индийца нашего возраста.

– Так и есть.

Соня безрассудно захотелось с ним поделиться.

– У меня был плохой парень, который жестоко обращался со мной, а потом был хороший парень, им манипулировала коррумпированная семья. Ни то, ни другое не сработало. А как у вас? Разве ваша семья не нашла вам кого-нибудь?

– У меня более необычная ситуация. Расскажу вам об этом попозже. А сейчас пора выезжать, не то до лоджа мы доберемся уже в темноте.

Вечернее солнце как бинди, красная точка между бровей, трава на обочинах желтая, а черная змейка асфальта обглодана пустыней почти до ширины автомобиля. Они долго ехали по дороге, которая, на первый взгляд, вела через необитаемую местность без электрических столбов и пробуренных колодцев, но Соня увидела, что колючий кустарник собран в кучи для растопки – двадцать, тридцать равноудаленных куч поперек пустоши, которую они пересекали. Значит, здесь, должно быть, живут люди, у которых ни электричества, ни водопровода.

Они подъехали к хлипким металлическим воротам на замке, но по обе стороны от ворот ни забора, ни какой-то еще преграды, поэтому они просто объехали их и по поросшему сорняком гравию направились к нескольким кубам в стиле ар-деко, поставленным высоко на скале, которая была розоватого тона, с плоской вершиной и ступенчатая пониже. Гостевой дом располагался сбоку от основного лоджа, и обе резиденции выходили окнами на пустынную равнину, простиравшуюся от заросшего озера с длинным, вытянутым рукавом чистой воды. Там отдыхали три пеликана. Разве не следовало им давным-давно, в конце зимы, улететь на север?

Навстречу вышел пожилой мужчина в белом тюрбане. Мадан обошел машину и стал расспрашивать. Кто нынче владелец этого охотничьего домика, сколько туристов приезжает сюда, стоимость проживания? В главном здании горел свет, хотя никто там не жил.

– Почему горит свет?

– Он всегда горит, и стол всегда накрыт в точности так, как когда Георг Пятый[82] тут останавливался.

Комнаты выходили на веранды, и при каждой спальне отдельная гардеробная и ванная комната, всё ар-деко, достаточно поместительные, чтобы по ним побродить, и достаточно старомодные, чтобы поверить, что современного мира не существует.

– Отличное место для мальчишника, – сказал Мадан Соне, и замечание показалось ей странным.

С наступлением темноты пространство вокруг стало огромным, земля отдала свой жар, подул сухой, настойчивый, пахнущий травами ветерок. Охотничий домик стоял на скале так высоко, что звезды мерцали не только вверху, но и внизу. В сравнении с ними немногие огоньки на земле светились вдали тускло, как кристаллики соли. Здесь жили тысячи ящериц, может быть, сотни тысяч, рассиживались на сетках от насекомых. Так много звезд, так много насекомых, так много ящериц – а в остальном жесткая экономия.

Смотритель подал им ужин на террасу. Курицу в глиняном горшочке, которую сам приготовил, бобы и лаваш. И еще принес бутылку теплого пива.

– Меня объявили мертвым, – сказал Мадан. – Вы спросили, почему я