Читать книгу - "Одиночество Сони и Санни - Киран Десаи"

она ее переделывала. «Я сказала Ране и Рави, что не возьму черных денег! Только чистыми, иначе я не продам! Стала бы я позорить память отца моего сына, все проблемы которого возникли именно потому, что он порядочный человек? Вот что стало причиной его сердечного приступа – честность!»

Если рассказчик талантлив, необязательно, чтобы детали точно совпали; нестыковки никто не заметит. Углядеть мог бы только Санни…

– Санни! Санни?

Но Санни дал тягу, как будто бы он виновен…

«Что сталось с нашим милым сыночком, Ратти? Отправь из дому свое дитя слишком маленьким, и сынок станет чужим. Больше нет того, чтобы человек сердцем тянулся к семье, к землячеству, к нации или к какой-то другой общности значимее, чем он сам».

Соединенные Штаты украли ее милого сына, превратили его в иностранца, который, чтобы спрятать свой эгоизм, твердит американскую мантру про индивидуализм и самодостаточность. Так, нападая на Соединенные Штаты, Бабита искала оправдания своему сыну. «Ратти, я совершила ошибку, отправив его за рубеж».

Может, удастся себя обелить, рассказав хоть кому-то историю своей невиновности? История, которую никто не услышал, пожалуй, все равно что неправда. Не пригласить ли Ванью прогуляться на закате по пляжу? Волны сообщат ее повести интонацию извечной правдивости. Интимность наступающих сумерек усилит симпатию слушателя. Под рокот прибоя рассказывая и пересказывая свою перекроенную и отредактированную историю, Бабита добьется того, что ее невиновность станет однажды истиной, неподвластной времени, неоспоримой, как океан.

Ванья приехала в плохом настроении. Дорога из Дивара вымотала все силы, и Бабита неправильно рассчитала время: солнце на пляже палило прямо в лицо. Ванья надела огромные темные очки и прикрыла голову шарфом-дупаттой.

– А у тебя, у тебя бывают приливы? – спросила Бабита, которую вдруг словно током ударило, хоть выпрыгивай из собственной кожи и бросайся в воду.

– Нет, никогда, – ответила Ванья.

Почему женщины отказываются признавать, что у них менопауза? Разве это позор? Зачем эта ложь?

– Пойдем куда-нибудь, где есть кондиционер, – сказала Ванья, и другое признание Бабиты, в своей невиновности, осталось невысказанным.

Глава 57

К концу мая стало нечем дышать. Бабита, тяжко вздохнув, спросила:

– Олинда, почему здесь так много грабят и убивают?

– Ну да, грабят, случается иногда.

Бамбуковой палкой, увенчанной метелкой из перьев, Олинда силилась смахнуть пыль со звездчатых арабских балок, и когда запрокинула голову, пыль упала ей на стекла очков.

– Мне ужасно не по себе по ночам, – сказала Бабита.

Олинда родилась в ваддо, крошечной деревушке, в которой даже местного самоуправления не имелось, и ее муж Винсент тоже прожил в этом ваддо всю жизнь. Она наклонилась, чтобы протереть стекла очков подолом, а потом посмотрела на Бабиту так, словно сути дела той хоть тресни никак не понять, и сказала:

– Это только у вас в голове, мадам.

– Как это может быть только у меня в голове, когда кого-то убили?

Олинда слегка кивнула, все еще не без скепсиса.

– Везде что-то происходит, – сказала она. – И в Дели тоже.

Тоже мне утешение! Какой шанс, что нечто похуже этого не случится на разбитой сельской дороге, ведущей к дому одинокой вдовы?

Бабита позвонила Ванье и услышала от нее, что на речном острове одиночество еще круче.

– Я плохо сплю, – пожаловалась она. – И не только из-за того, что в этом адском климате у меня разыгрался климакс. Я нервничаю, что все окна настежь, а на дверях только хлипкий засов. Крысы забираются в дом и крадут мыло, и они такие гигантские, что не помещаются в крысоловки.

– Это потому, что они не крысы, – отозвалась Ванья. – Это бандикуты, грызуны со скрытными повадками и коллективным разумом. Они живут семьями, взбираются на кокосовые пальмы, лазают по водосточным трубам.

– Тоже мне утешение! Ты хочешь сказать, у меня это просто из-за того, что я здесь новичок? Но на тебя разве не нападает такое же ощущение жути?

– Прошлой ночью как раз напало, – призналась Ванья, – но потом прошло. Оно приходит и уходит.

Галактики от тишины пульсируют одиночеством.

– Нам с тобой по пятьдесят три. Казалось бы, староваты уже для трепетаний… Слушай, а тебя когда-нибудь грабили?

– Три раза, и каждый раз это было, когда я необычайно крепко спала. Однажды даже мобильник вытащили прямо из-под подушки рядом с моей. Но убивают здесь редко, в отличие от больших городов, разве только если грабителей застанут врасплох.

– Тоже мне утешение! Ведь напал кто-то с ножом на женщину в Мапусе!

– Это был сумасшедший.

– Тоже мне утешение! А потом – ограбление в Баге.

– Ну, это из-за наркотиков.

– Тоже мне утешение! А потом в Ассагао убили старушку.

– Это потому, что ее дом стоял на отшибе, в русле высохшего ручья.

– А я разве не на отшибе? Тоже мне утешение!

– В основном это чужаки, которые приходят и грабят.

– И это что, должно меня утешить?

– Тебе нужно изменить свое отношение. Рассуди так: это твой дом, и чего тебе бояться в своем собственном доме?

С Бабитой такое не срабатывало. Почему Ванья не предупредила ее об опасности до того, как она этот дом купила? Почему Умберто не сказал, что одинокой леди ее ранга здесь будет небезопасно?

– Хочешь, приезжай и останься на ночь? – предложила Ванья.

– Нареш уже ушел.

– Ну так позвони ему!

– Он говорит, что у него плохое ночное зрение. Но даже и днем он ведет себя просто невыносимо. Проголодается – и приходит в ярость. Отказывается есть на улице и отказывается брать еду из дома на перекус – нет, он хочет вернуться в свой ваддо, там наесться рисом-карри с креветками и вздремнуть. Если получается, что я заставила его ждать, он превышает скорость и проклинает других водителей. И все же я боюсь его увольнять, он может мне отомстить. Ты же слышала про женщину, которая пожаловалась, что охранник украл у нее зонтик, и когда его за это уволили, он изнасиловал ее, а потом задушил?

– Но это преступление на почве мести и сексуальной одержимости.

– Тоже мне утешение! И, кстати, пока мы об этом, признаюсь: что-то я здесь от одиночества подсела на ром.

Ванья позвала Бабиту на французский фильм, показ которого предполагался на открытом воздухе в саду культурного центра на холме Алтиньо, и Бабита уломала Нареша, посулив ему не только сверхурочные, но и оплату ужина в Панаджи с водителем Ваньи, Фалконом. Демонстрация фильма «Жан де Флоретт» проводилась в партнерстве с консульством Франции. Представляла его француженка на каблуках, в белом льняном платье, с лиловым агатом на длинной цепочке и сложно накрашенными в тон агату глазами. Бабита внимательно