Читать книгу - "Одиночество Сони и Санни - Киран Десаи"

не заметили, что свет сгустился до сумерек. И изо всех сил старались не заснуть.

Попытались принять душ вместе, как делали на Гоа, хотя едва уместились в шаткую душевую кабинку в углу комнаты. Смеситель был никудышный, вода лилась то горячая, то холодная, переполняла поддон и расплескивалась на пол.

– Как ты думаешь, нам дали худший номер, потому что мы индийцы? – спросил Санни, подтирая половицы банными полотенцами.

– Хозяин вел себя дружелюбно, – сказала Соня, вытираясь ручным.

– Да, но не прикрывал ли он дружелюбием то, что поселил нас хуже некуда?

Они оделись, и Санни загляделся на шерстистое сиреневое пальто Сони, на ее лиловые замшевые сапоги, на гранатовую брошь.

– Откуда у тебя такие штучки?

– Когда-то я была модницей, – сказала она, вспомнив, как Лала наряжала ее на открытия выставок, то в винтаж от Гуччи, то в платье от Версаче. Ей, может, и нравилась бы такая одежда, не будь та до того дорогой, что, когда ты в ней, кажется, будто в комнате где-то кобра, – присутствием зла, непривычным богатством.

Они вышли в город, полный света и всплесков, их видение сфокусировалось теперь, когда они снова нашли друг друга, и перед ними предстал город химер – полулюдей-полузверей, вытащенных из глубин сна, русалок и водяных, праздно шатающихся по забрызганным морской пеной закоулкам. В окне мрачного палаццо они заметили три шишковатые физиономии – если верить начитанному Санни, то были граф, принц и барон, наблюдающие в бинокль за бакланами. Не исключено, что прошли мимо рыжебородого капитана и его сестры в меховой горжетке, с мертвой лисьей мордочкой, зажатой под подбородком. Еще там была стеклодувша, женщина, изготавливающая кубок, оплетенный золотой водорослью. А вон та американка, возможно, наследница состояния, нажитого на посуде «Пирекс» или на копировальной машинке «Ксерокс», ищет мужа с титулом, а вот это, кто знает, представитель народности малаяли, исследователь Макиавелли. Они видели сотню туристов из Пекина в череде гондол. Видели морской лайнер выше черепичных крыш с тысячей пассажиров, устроивших карнавал в карнавальном круизе. Стоя на мосту, видели баржу-бензозаправку, управляемую работниками в зеленых комбинезонах, пожарный катер, преследуемый чайками мусоровоз и лодку, нагруженную мандаринами.

Соня пыталась себя сдержать, но ее раздирало желание стиснуть руки, прижать их к груди и бегать, выкрикивая что-то напыщенное, ликующее и отчаянное, все разом, выплескивая захлестнувшие ее чувства: удивление, зависть, страсть, горе, радость, тоску. Она посмотрела на Санни, горько и обвиняюще: «Санни! Италия – это на самом деле!» – и ущипнула его.

Подоспело время поужинать, но так думали все туристы, и желанные столики на открытом воздухе рядом с обогревателями были заняты, пока наконец на Кампо-деи-Фрари не нашлось местечко поесть, и официант там оказался иностранцем, как и они. Он протер затянутое в пластик меню и протянул им.

– Откуда вы?

– Из Индии.

– Да, я так и подумал. Из Индии. Вы не едите говядину?

– Мы едим говядину, – коротко ответил Санни, хотя Соня вообще-то не ела.

– И почему индийцы не едят коровье мясо? – не отставал официант.

– Ну, не едят же некоторые свиней.

– Потому что свиньи грязные. А индийцы не едят коров, потому что считают корову Богом!

Они поняли это так, что официант пытается внушить им, что пусть он и обслуживает их, но все равно выше рангом, потому что они из тех, кто ест не коров, а свиней. Санни попытался перевести разговор в шутку, изобразив карикатурный индийский акцент:

– Ну, Бог от Индии так далеко, что приходится поклоняться коровам.

«Зачем он сказал такую глупость?» – подумала Соня, и Санни, заметив, какое у нее стало лицо, сказал, перейдя на обычный выговор:

– Коровы – не Бог, но их почитают как Бога; в этом существенная философская разница. Или почитают как Мать. Или, может быть, именно как Мать. Корова – это Мать.

Звучало это путано и сомнительно.

– Может, сначала пойдем посмотреть базилику? – предложила Соня.

И Санни, додумав свою мысль: «Но тогда с тем же успехом можно сказать, что Бог почитается как корова, а Мать – как Бог. Или, если все через корову, то Мать – это Бог», – ей ответил:

– Или поступим не так, как все туристы, а будем медленно продвигаться к центру и увидим базилику и Дворец дожей в наш самый последний день?

Официант вернулся.

– Я знал одного индийца, и он мне сказал, что молится ослу.

– Тупица! – крикнула Соня. – Что у тебя с головой?

– Хватит! Пошли, – сказал Санни.

Он встал и взял Соню за руку.

– Почему вы уходите? Как так? – сказал официант. – Я уже принес вам вино.

– Боже, – сказала Соня, – почему мы тут спорим об индуизме и исламе?

Но ее успокоило то, как Санни взял ее за руку, словно они с ним одно целое.

Они шли, пока не увидели еще один ресторан на открытом воздухе, где нашелся свободный столик, и когда за него уселись, пара рядом свой отодвинула.

– Я спрошу у них почему, – сказал Санни.

– Из-за сигаретного дыма от мужчины, который курит с другой стороны от них, – сказала Соня. – Я видела, как женщина нахмурилась и отмахнулась рукой. – Она вспомнила, что быть американцем значит проверять каждую ситуацию на расизм, как это делает Санни. – Да и вообще, – сказала она, – даже если кто-то передвинул столик, потому что не хотел сидеть рядом с нами, это вовсе не обязательно расизм. Люди могут не любить нас и по другим причинам.

Это показалось ему обнадеживающим.

– Да! – Санни рассмеялся и поднял бокал с апероль-шприцем. – Люди могут не любить нас совсем по другим причинам.

– Ты не перестанешь со мной разговаривать, если я закажу кролика? – спросила она.

– Если ты будешь со мной разговаривать, когда я буду есть кабана.

– А если я закажу кальмара?

– Тогда я осьминога. Послушай…

– Что?

– Мне с тобой хорошо! – сказал он из-за руки.

Глава 49

В пасмурный день лагуна не потемнела, как можно бы ожидать, а приобрела молочно-бирюзовый оттенок, цвета любимого шелкового сари его матери, и Санни краем глаза всюду начал видеть ее, Бабиту. Бабита плыла в вапоретто по каналу Гранде. В музее Гуггенхайма находила свое подобие в Пегги Гуггенхайм – обе они были стильные, наглые, в огромных солнцезащитных очках и с собачками. Мать говорила: «Давай сходим в кафе „Флориан“ и в кафе „Квадри“ на площади Сан-Марко, пусть даже дорого; такое бывает раз в жизни», – и восхищалась официантами в черных жакетах и накидках, с алым галстуком-бабочкой и зачесанной назад сединой, хлопающими в ладоши, чтобы прогнать голубей, раскормленных до того, что они отлететь