Читать книгу - "Одиночество Сони и Санни - Киран Десаи"

испанский, который практиковал с Марио-уборщиком, доминиканцами из хозяйственного магазина и в колумбийском фотоателье, где за плату реставрируют выцветшие фотографии родных, оставшихся на родине, снова делая их похожими на себя и близкими сердцу. Итальянский и испанский – языки-родственники:

– Buenas tardes, señoritas. ¿Dо́nde estа́ del zо́calo[75]?

Продавщицы расхохотались.

По иронии судьбы, именно Санни столкнулся с трудностями при получении итальянской визы несмотря на то что заявление подавал из Нью-Йорка. Он, кстати, признался наконец Соне, что его грин-карта одобрена, но лишь для того, чтобы подчеркнуть, что его положение практически не изменилось.

В проливной дождь он встал в хвост жуткой очереди из неевропейцев у итальянского консульства на Парк-авеню. Дверь в стене ненадолго открывалась с жужжанием, пропуская нескольких просителей. Внутри властвовала мисс Бассани, сотрудник визовой службы. Она повысила голос, чтобы все слышали, когда к окну подошла новобрачная камбоджийка. Ее мужу-американцу виза была не нужна, а они собрались провести медовый месяц во Флоренции. Молодая женщина держалась так же самоуверенно, как Санни, когда жил с Уллой.

– Получите визу через три недели.

– Но я через две улетаю!

– Вам следовало записаться на прием хотя бы за два месяца.

– Я пыталась, но меня не записали!

– Отойдите от окна.

– Но мы уже заплатили тысячи долларов за билеты и отели! Прошу вас! – не выдержала она. – Прошу вас, прошу…

Все в зале ожидания замерли. Они все неправильно поняли. Италия – это серьезное дело. Италия – для других. Счастье – оно для других.

– Отойдите от окна, и НЕМЕДЛЕННО!

Мужчина с Гаити, сидевший рядом с Санни, заволновался.

– Зачем я здесь? – воззвал он к Санни. – Мне никогда не дадут визу, да мне и наплевать в общем-то. Я хочу на Карибы. Но моя девушка хочет в Италию, так что вот я здесь. Ну, не знаю. – Он смотрел в пол и раскачивал головой. – Не знаю, не знаю, зачем я здесь.

– Теперь в Италию пускают только нелегалов и террористов, – утешал один из тех, кому отказали, другого. – Они делают это невозможным для честных, хотят, чтобы в их стране бывали только мошенники!

Супружеская пара индийцев в деловых костюмах сидела, не глядя на Санни, с таким усердием старалась час за часом его не замечать, что, должно быть, у них щеки болели от нежелания признать, что он там тоже присутствует. Индиец в одиночку удачливей, чем два индийца вместе. Они чувствовали это нутром. Санни мог сказать это, потому что сам когда-то чувствовал так же. Два индийца в деловых костюмах с безупречными банковскими счетами удачливее, чем три индийца в деловых костюмах с безупречными банковскими счетами. Два индийца в деловых костюмах с безупречными банковскими счетами бесконечно удачливее трех индийцев, если у третьего банковский счет как дырявое ведро и одет он в домотканую курту горчичного цвета, сколь бы тщательно ни наглаживал он ее перед тем, как выйти из дома. Пара надеялась в отпуске не столкнуться с другими индийцами. Жена уже выкрасила волосы в цвет молочной тянучки, чтобы занять место в более возвышенной сфере существования. Ее кожа от рождения была побледней, и она этим гордилась, хотя муж был смуглым. Ведь, будучи бледнокожей, можно выйти замуж за мужчину гораздо богаче, если он гораздо смуглее тебя. Они никогда не обсуждали эти сделки друг с другом или с кем-то еще, потому что это было частью их общего тайного соглашения: «Мы победили! Наша взяла!»

К тому времени, как Санни сел на свой рейс, претерпев предъявление письма от «Ассошиэйтед пресс» на официальном бланке с подтверждением его трудоустройства, брони на номер в гостинице «Аль-Кантон», отправленной в консульство по факсу напрямую из «Аль-Кантон», медицинской страховки на 100 тысяч долларов и банковских документов, выданных не более чем сорок восемь часов назад, он был настолько этим унижен, что даже мысль об Италии ему претила. Но затем, рассудив, что от подобного настроя и поведения хуже будет только ему самому, Санни решил свою обиду преодолеть: он будет наслаждаться Италией даже больше, чем те, кому не пришлось так себя изводить ради того, чтобы пробиться туда, и окупит свои мучения, отлично проведя время.

Чтобы разжечь аппетит, он прочитал «Куда боятся ступить ангелы» Э. М. Форстера, и ему пришло в голову, что Италия была первой Индией англичан, их первым палящим солнцем, смуглой кожей, первым чесноком и вспыльчивым нравом, их первым народом, которого они воспринимали то как детей, то как дикарей, очаровательных и внезапно жестоких, а в конечном счете – непостижимых. Возможно, это Италия подвигла их покуситься на Индию. Что наводит на мысль, что в итальянском обаянии в самом деле что-то да есть, иначе англичане вернулись бы на свой пасмурный, обделенный чесноком остров, и мир обошелся бы без их воинственного имперства.

* * *

Из чердачного окна Соня смотрела на площадь Санта-Маргерита, где в ноябрьском, как бы все отдаляющем свете группка торговцев рыбой словно вышла из Средневековья. Но наблюдала она отстраненно не только потому, что картинка представала тусклой и нездешней, но и потому, что ждала Санни и охвачена была тем слишком знакомым чувством, когда возлюбленный обманул.

Она взялась за путеводитель по Венеции и перечла список главных достопримечательностей. Их было двадцать пять, слишком много, – у нее все перепуталось. Только в два часа дня послышался стук в дверь. Вошел Санни, и Соня от облегчения принялась его обвинять:

– Где ж ты был? Мне снова пришлось ждать. Вечно я тебя жду!

– Заблудился. До самого железнодорожного вокзала дошел.

Он снимал свое серое пальто, сдержанно элегантное, и разматывал шарф от «Куллу» индийского производства.

– Я испугалась, вдруг мы не отыщем друг друга.

– Как можно не найти того, кто представлен тебе твоими Нана и Нани?

Он сбрасывал домотканую рубашку-кхади, сшитую вручную портным из Дели. Соня выпутывалась из баварских брюк тети Мехер. Снимала очки; глаза у нее были черные с золотом.

– Помнишь, на Гоа, там мне тоже пришлось ждать…

– Это все Ананд виноват. Ананд и его пластиковые пакеты…

– В следующий раз я приеду второй, чтобы ты смог…

– Что я смог?

– Понять, каково это…

– Договорились, – сказал он, запрыгнув на жалкую кровать из металлических трубок и протягивая к ней руки. – Это стоит того – ждать хоть до скончания времени.

– Нет, не обрекай нас…

Разыгрывая этот спор, чтобы заглушить робость, накопившуюся за месяцы разлуки, они долго валялись в постели – пока не познакомились наново, пока под налетом «Эйр Индии» и «Дельты» не распознали те самые свои запахи, пока не услышали звон церковных колоколов и