Читать книгу - "Одиночество Сони и Санни - Киран Десаи"

на Гоа Соня и Санни вместе мылись под душем, из которого, как из забитой садовой лейки, теплая вода выливалась рывками. Старательно намыливали друг друга – спереди, сзади, между ног, груди, ягодицы, всё. В последний раз в этом тепле занялись неспешно любовью, а потом, подкрепясь тостами с манговым джемом, вышли к рисовому полю.

У кого там сердце разбито сильней? Нет, не у Санни и не у Сони, и не у Клейтона или Ананда – эти двое получили отличные чаевые, на которые так щедры влюбленные. Больше всех, кто бы подумал, горевало существо, которому только и выпадало в жизни, что горсть риса время от времени, да разок кусочек котлеты из скумбрии, безымянная собака-бродяжка, что и не лаяла никогда, а лишь повизгивала от любви. Они видели, как она стояла на краю участка и наблюдала за ними, и вдруг, прежде чем Ананд завел машину, отвернулась и ускользнула. Соня закрыла глаза. Они оставляют ее на милость пса-призрака.

Во время полета ни Санни, ни Соня не проронили ни слова. Пассажиры сидели так тесно, практически у них на коленях, даже не пошепчешься. В аэропорту Дели все кашляли. Кашляя, Балбир Сингх ждал Соню. Кашляя, Бахадур ждал Санни. Пришлось притворяться, что они незнакомы. Санни только сказал второпях:

– Я зайду повидаться перед отъездом в Нью-Йорк?

Их отчаявшиеся, несчастные лица отразились у них в глазах, а потом они развернулись и разошлись.

* * *

– Мама! – позвал Санни, когда вошел в дом. Было время чаепития. Мать сидела с чайным подносом и журналом о путешествиях.

– Мама! – позвал он. Влюбленный, переполненный нежностью, он стремился загладить свою вину.

– Ма! – позвал он.

Бабита не сразу подняла голову, но когда все-таки подняла, то с ужасом впитала в себя все: поплывшее лицо, соловые глаза, припухлый рот. Это невыносимо, видеть, до чего сын влюблен. Она вымолвила змеиным ртом:

– Никогда не думала, что у меня будет сын, который мне врет.

Никакого смысла спрашивать: «Что это я наврал?» – так что Санни ответил:

– Скажи я тебе правду, ты бы пришла в ярость. Так что осталось врать.

– Значит, так и поехал туда, чтобы встретиться с той девушкой? – Оказалось невмочь произнести вслух Сонино имя.

Откуда она узнала? Санни в голову не пришло заподозрить верного Сатью в предательстве, даже после их глупой ссоры.

– Я что, обязан извещать тебя о всех подробностях моей жизни? Может, да, а может, и нет, это не твое дело.

– «Может, да»? Ответь прямо, как тебя с детства учили.

Десять минут враждебного молчания.

– Ну, в целом, я всерьез думаю о Соне.

– Что именно ты о ней всерьез думаешь?

Двадцать минут враждебного молчания.

– Поверь мне, – сказала Бабита, – ей пришлось вернуться из Америки из-за психического расстройства. Она такая же, как ее мать, которая ушла в горы и не спустилась.

Еще десять минут враждебного молчания.

– Однажды я видела ее в кафе отеля «Тадж» с лысым мужчиной, – добавила Бабита, – и мне стало ее жаль.

– Тебе стало жаль, что она с лысым мужчиной? – изумленно переспросил Санни.

– Жалость к кому-то, знаешь ли, – еще не повод жениться, – сказала она.

Пять минут спустя:

– Знаешь, многие недалекие люди обладают примитивным лукавством. Надеюсь, ты не рассказал ей о том, что тебе светит грин-карта?

Минуту спустя:

– Это подло – через брак получить грин-карту. Поневоле подумаешь, чего хочет эта женщина – тебя или то, чем ты можешь ее обеспечить?

Санни ушел в свою спальню и запер дверь на ключ, а Бабита налила себе еще рома, сверх обычных двух порций. Полчаса спустя Санни услышал у замочной скважины отчаянный вздох, отдающий спиртом.

– О Господи, дай мне сил! – абсурдным для атеистки образом простонала Бабита. – Ты знаешь, что аллахабадский дед этой девицы шантажировал твоего деда, – и именно потому твой дед был вынужден дать ход их брачному предложению?

Услышав это, Санни подскочил к двери.

– Что ты такое говоришь?!

– Твой дед предложил деду Сони вложить деньги в производство одеял для военных. Бизнес потерпел крах, они потеряли деньги, и поэтому ты – компенсация…

– Что ты имеешь в виду?! – взвыл Санни.

– То и имею, что говорю. Никаких «может, да, а может, нет». Ты попался в ловушку, которую они расставили. И дорогое американское образование тебя не спасло.

– Ты пьяна! – оборвал он ее.

В 10.30 вечера, не слыша больше гневного стука, Санни прокрался мимо спальни матери и выскользнул за калитку в заборе, огораживающем ее часть двора, посвечивая себе фонариком, который всегда стоял на прикроватном столике на случай, если опять сбой с электричеством. Свернул к калитке дяди Рави и позвонил. Поскольку дядина астма в условиях тумана и смога непременно обострялась, он в холодные месяцы из дому не выходил. Закупоривал все двери и окна и крутил пиратские фильмы, которые брал в видеопрокате на местном рынке в самом конце улицы, и как раз смотрел «Риф Ларго» Джона Хьюстона, попивая жасминовый чай.

– Что случилось, малыш? – весело спросил дядя Рави.

Санни сел.

– Я не знаю, что делать. Я просто не знаю, что делать, – поник головой и хрустнул костяшками пальцев, напомнив дяде Рави бедного покойного брата. И печальная тень на стене в точности повторила профиль отца Санни.

– Она держит меня на коротком поводке, запрещает мне встречаться с тобой. В прошлом году, когда я был здесь, я только и мог, что рукой тебе помахать, помнишь? Безумно боится, что я встречу кого-то и женюсь. Примечает, если я ночью иду в ванную и включаю свет. Я всегда чувствую на себе ее взгляд, даже на другом конце света. Она отказалась устраивать свою жизнь, и теперь я не могу устроить свою, потому что я – вся ее жизнь. С тех пор как умер папа, это настоящий кошмар.

– Нет! – Дядя Рави поднял свою чашку и вдохнул жасминовый пар. – Ошибка номер один: к смерти твоего отца это не имеет ни малейшего отношения. Поначалу она была влюблена в моего отца, отчего моя мать с ума сходила от ненависти. А потом она влюбилась в тебя. Муж не оправдал ее ожиданий – он был слишком мягкий и кроткий, чтобы быть ей по вкусу. И она намеренно выстроила с тобой такие отношения, которые перекрыли ему возможность общаться с ней. Укладывала тебя спать на соседней кровати, а отца переселила в комнату для гостей. Твой отец умер от разбитого сердца.

– И если ты женишься, – принялся он пророчествовать, – это будет фиктивный брак. Если у вас кто-то родится, ты будешь притворным отцом; и ребенок твой