Читать книгу - "Амити - Натан Харрис"

– Ты просто задумалась, вот и все, – улыбнулся Коулмен. – Совсем как твой брат.

– Кажется, ты что-то задумал.

С этими словами она прислонила метлу к кухонному столу и вытерла руки передником. Он не переставал улыбаться не той вежливой улыбкой, которую он нацеплял перед обедом, когда вынужден был участвовать в трапезе против своей воли, а широкой гордой улыбкой, которой она не видела уже очень давно. Если точнее, то с самого его появления в Амити.

– Что это на тебя нашло? – спросила она.

– Что? – рассмеялся он и ущипнул ее за плечо, когда она подошла к двери.

– Только не надо вести себя так, будто это нормально.

– То, что я задумал, куда лучше, чем «нормально», – ответил Коулмен. – Думаю, тебе очень понравится. Только подожди немного.

Она и так только и делала, что ждала. И хотелось ей того или нет, но она была готова увидеть то, чем решил поделиться Коулмен. Что угодно, кроме молчания, стало бы для нее самым щедрым подарком.

Коулмен сидел на табурете, а Джун стояла сзади, поливая ему голову из жестяного кувшина. Холодная вода лилась на полотенце, наброшенное ему на плечи, заставляя его вздрагивать. Она помнила, что раньше он любил густо помадить волосы и вечно просил сделать новую смесь то на основе льняного масла, то даже из чистого жира, но теперь Коулмен предпочитал ходить таким, каким создала его природа, поэтому его прическа превратилась в густую шевелюру, напоминавшую войлок, которой он очень гордился. И все же хотя бы этой традиции они отдавали должное каждые несколько дней – Джун расчесывала ему волосы гребнем, разбирая колтуны и постоянно отпуская шутки по этому поводу: «Да там можно целый пчелиный рой спрятать. Целый городок в миниатюре со всем населением. Откуда мне знать?» Но сегодня она молчала. Первым заговорил Коулмен:

– После этого сходим ко мне, а потом пойдем к тебе в гостиную, если не возражаешь.

Ее «гостиная» представляла собой уголок возле очага, где они с Айзеком поставили пару кресел и столик, но Джун не стала ничего говорить по этому поводу.

– В самом деле? – спросила она, удивившись, как он все спланировал. – Значит, сегодня ты не пишешь?

– Вообще-то я надеялся провести этот день с тобой. – Оливер катался у его ног в бизоновой траве и весь перепачкался. – А написать я больше ничего не смогу, даже если бы и захотел, – добавил он. – Работа окончена.

Она с трудом сдержала удивление, услышав такое заявление. Он проводил за письмом дни и ночи напролет. Она привыкла к его уединению, затворничеству в кабинете. Окончание его работы означало возможность по-иному взглянуть на мир, снова познакомиться со всеми возможностями, которые тот может таить, со всеми радостями, которые тот может предложить человеку столь любознательному и умному, как он. Со всем тем, что он ценил в прошлой жизни и, Джун была уверена, снова научится ценить, когда настанет подходящее время.

– Окончена? – переспросила она, с трудом веря в это. – В самом деле окончена?

С этими словами он встал, снял с плеча полотенце и, даже не вытерев голову, отдал его сестре.

– Я надеюсь, что да. Теперь идем. Соберу свои тетради, и начнем.

Их окружал жар солнца. Казалось, будто выжженная земля вокруг домов может вспыхнуть в любое мгновение. Коулмен попросил посадить несколько деревьев, чтобы они давали тень, и она была готова исполнить его просьбу вместе с Айзеком, но эта работа требовала времени, которое пришлось бы оторвать от других дел, которыми был наполнен каждый день. Тем не менее Коулмен часто делился с ними планами на будущее. Небольшой участок под сад, в котором он посадил бы по своему выбору немного кактусов и, возможно, шалфея, а чуть подальше – огород под корнеплоды, чтобы вносить больший вклад в ужины. Он уже продумал систему орошения, чтобы растения в саду всегда были такими же пышными, как те, за которыми он ухаживал в Новом Орлеане. А вдоль домов, и это была его особая просьба, он хотел высадить мескитовые деревья, чтобы по весне на них распускались во всем великолепии желтые цветы всем на загляденье.

Он и не подозревал, что эти деревья дороги ее сердцу. Может быть, это был знак. Может быть, они ничего не означали. Но однажды они собирались посадить эти деревья, а когда они вырастут и начнут цвести, она рассказала бы брату историю о том, как шла мимо них в самые трудные дни своей жизни, на пути от рудников к Амити – к своей свободе. Всему свое время, решила она.

– Минуточку… – произнес Коулмен, раскладывая свои тетради по порядку и шумно перелистывая их.

Даже эта хижина была личным пространством Коулмена, в котором все было устроено так, как нужно было ему. Он попросил только стол, место для сна, немного тетрадей и несколько чернильных ручек. Все это Мозес с радостью предоставил ему сразу после приезда. И этого немногого хватило ему, чтобы создать для себя настоящую келью.

По всему дому высились стопки книг, разложенных в порядке, понятном одному только Коулмену. Свободным оставался только застеленный одеялом угол рядом с кроватью, где спал Оливер, но все остальное пространство было отдано книгам. На столе лежал компас – сувенир, привезенный из странствий, который, судя по тем немногим рассказам, которыми он поделился, подарил ему друг, честный человек, очень дорогой его сердцу. Коулмен очень хотел когда-нибудь снова с ним встретиться. Рядом с компасом лежала красная заколка, принадлежавшая, по его словам, не по годам смышленой и милой девочке, которая в трудную минуту помогла ему, но он так и не успел ее поблагодарить. Коулмен часто повторял, что однажды, возможно, еще увидится и с ней.

«Чему верить?» – подумала Джун, снова разглядывая эти предметы. Коулмен закончил сборы и ждал ее, с серьезным видом прижимая несколько тетрадок к груди обеими руками, словно ученик, подготовивший задание.

– Готова? – спросил он у сестры.

– Конечно, – ответила она. – Почему бы мне и не пойти с тобой? Ты, похоже, весь день уже распланировал.

В голове крутились всевозможные дела, которые нужно было переделать. Она говорила Айзеку, что собирается почистить умывальник, покрывшийся коркой грязи. Стены хижины снаружи тоже не мешало бы как следует почистить. Но пока все это могло подождать.

Коулмен шел нарочито неспешно, снова догнал Оливера и бросил палку, за которой пес стремглав бросился через весь участок почти к самой дороге. Прошло мгновение, пока они оба, щурясь на солнце, глядели на этот пушистый комок энергии – приземистого зверька, безоговорочно любившего Коулмена. Пес, как обычно, своевольничал, уравновешивая полным несходством своего характера строгого и педантичного Коулмена. Благодаря этому их тесно связывала странная гармония, которую Джун научилась ценить.

Обычно в такие моменты Коулмен бросался бежать за Оливером. Следовала бесконечная игра в