Читать книгу - "Амити - Натан Харрис"

пережить вместе, чтобы добраться сюда, и пусть все ее существо противилось этой мысли, между ними возникла связь, природу которой Джун не могла постичь до конца.

Айзек почувствовал напряжение между ними и вмешался, пока дело не приняло совсем дурной оборот.

– Я отвезу ее на рассвете, – сказал он, сохраняя неутомимый вид даже после долгой дороги. – Плевое дело – не больше чем на день. Никаких проблем.

– Нет, – возразила Джун. – Я не хочу, чтобы ты один вез белую девушку, Айзек. Это слишком опасно.

– Не более опасно, чем я привык, – ответил ей Айзек, снимая шляпу и утирая пот со лба. – И, кажется, я делаю это не для тебя, Джун. Я делаю это ради твоего брата.

Вот! Вот и наступил для нее момент окончательной расплаты за собственную злобу – ту самую злобу, которая заставляла ее с таким пылом возмущаться из-за присутствия Флоренс. Она поняла, что все кончено. Прошлая жизнь осталась в прошлом. Да, стоявшая перед ней девушка, печальная и сломленная, могла быть той же самой, что заставляла ее убирать разбитые тарелки после вспышки гнева, что заставляла ее становиться на четвереньки и шнуровать ей туфельки. Но эта же самая девушка каким-то непостижимым для Джун, но вполне настоящим образом помогла ее брату. Ей оставалось лишь принять это или рискнуть навсегда оттолкнуть Коулмена от себя. Поэтому она уступила и согласилась с предложением Айзека. Она предложила Флоренс самой выбрать хижину для ночлега. Проглотила собственную гордость, собственную ненависть ради родного человека.

Она ни на секунду не верила, что Флоренс изменилась. Девушка всегда была злой, и даже в последний день Джун не оставляли опасения. Флоренс присела на корточки и почесала Оливера за ушами на прощание. Даже это простое действие причинило ей боль, потому что ребра явно до сих пор не прошли, но, выпрямляясь, она сумела сохранить вежливую улыбку на лице. Потом она подошла к Коулмену, но вместо объятий просто положила ладонь ему на плечо. Слова прозвучали почти шепотом, но были произнесены с несомненной симпатией:

– Не терять голову. Верно, Коулмен? Что бы ни ждало впереди.

– Не терять голову, – отозвался он. – Никогда.

Те же слова Джун всегда говорила Коулмену перед началом долгого рабочего дня в Батон-Руже. Ей захотелось съязвить по этому поводу, потому что при этих словах в ее груди вспыхнула обида из-за украденного у нее момента близости с родным человеком. Но Джун не стала перебивать.

Потом Флоренс забралась в фургон, вежливо попрощавшись с Джун, и Айзек повез ее прочь. Опасения Джун не стихли, а лишь усилились с ее отъездом. Нет, прошло еще несколько месяцев, пока однажды морозным зимним утром она не избавилась от ненависти к этой девушке окончательно. Это случилось, когда по дороге из ниоткуда появился другой фургон. Из него поспешно выскочил юноша в высоком цилиндре, и Джун в очередной раз подумала о ружье Айзека, пока не успокоилась и, несмотря на утренний холод, не подошла к юноше, выгружавшему из фургона ящики такой хлипкой конструкции, что было удивительно, как они не развалились по пути.

– Вы уверены, что приехали куда нужно? – спросила она юношу.

Тут из хижины Коулмена выскочил Оливер и с лаем бросился к фургону, а за ним вышел и сам Коулмен, чтобы забрать пса.

– Я говорил с человеком по имени Мозес, который сказал, что я найду здесь некоего Коулмена.

– Это я, – сурово отозвался Коулмен.

– Значит, это ваше, – произнес юноша. – Прислали из Нового Орлеана.

Больше он ничего не сказал – только вернулся в фургон и выехал обратно на дорогу.

– Она это сделала, – произнес Коулмен. – Она сдержала слово.

А ведь он даже еще и не заглядывал внутрь. Джун понятия не имела, о чем он, пока Коулмен не сходил за молотком и не принялся вырывать гвозди из крышки ящика. И тогда ее взору предстала пыльная стопка переплетенных в кожу книг. Это были книги Коулмена.

– Превосходно! Просто превосходно! – произнес Коулмен, присев на корточки, чтобы осмотреть драгоценные тома. – Можем пока сложить их возле моего стола. Когда Айзек вернется, попрошу его помочь мне сколотить книжные полки. Что скажешь?

Джун все еще не могла опомниться, но оказалась в состоянии поддержать идею.

– Думаю, он с удовольствием поможет, – сказала она. – Я помогу, если нужно. Ты же знаешь, как он бывает занят.

– Отлично! – воскликнул Коулмен, все еще радостно улыбавшийся в облаке книжной пыли; вот, выходит, чего не хватало, чтобы вернуть ему прежнее веселье! – Спасибо, сестренка! Ох… Они же займут целую стену в доме. И я смогу читать их, когда захочу. Это просто идеально!

Некоторое время назад Флоренс написала Коулмену, чтобы рассказать, что добралась до Луизианы без приключений, что Хью присматривал за домом ее матери, который неплохо сохранился, и она собиралась со временем перестроить его по своему усмотрению. Флоренс отыскала капитана корабля, на котором они отправились из Луизианы, и теперь поставила целью всей своей жизни привлечь его к ответственности. Все это было рассказано подробно, но в официальном стиле, со сдержанными эмоциями. В целом, судя по тому, что прочитал Коулмен, мысли Флоренс звучали подчеркнуто любезно и все письмо напоминало послания, которые миссис Харпер отправляла дальним родственникам, с которыми она, к ее сожалению, вынуждена была поддерживать общение, следуя правилам вежливости.

В письме не было и намека на этот щедрый подарок.

Тут Джун поняла, что, возможно, под жестокостью Флоренс скрывались более сложные чувства. Показалось вполне возможным, что она с искренним теплом относилась к тем, кто заслужил ее доверие, и эта часть ее характера по множеству причин была почти полностью скрыта от Джун с самой их юности. Да, были периоды, когда одиночество толкало ее искать внимания Джун, спускаться в подвал, чтобы побыть с ней, но тем больше желчи Флоренс изливала при следующей возможности, словно пытаясь скрыть ту радость, которую несло им общение предыдущим вечером.

На самом деле, не имело значения, откуда взялась эта новообретенная душевная щедрость. Важно было то, что Флоренс проявила ее к Коулмену. А еще более важно то, что он отвечал взаимностью. Вопрос лишь в том, как так получилось.

Джун оставалось лишь задумчиво смотреть издали, терпеливо ожидая, пока брат сам затронет эту тему, откроется ей и восстановит отношения, которые они так ценили еще несколько лет назад.

И вот теперь она стояла, глядя на хижину Коулмена, спустя полгода после того, как привезли книги. Знала бы она, что именно в этот день он наконец решился сказать те слова, которых она ждала все это время…

– Не поможешь мне причесаться?

Джун в замешательстве едва не выронила из рук метлу. Коулмен стоял у дверей, у его ног шумно дышал Оливер.

– Ты меня чуть до припадка не довел.

– Ты что, не видела, как я тебе махал?

– Я тебя вообще не видела! А ты