Читать книгу - "Амити - Натан Харрис"

Он начал бредить о своих рудниках, сокровищах, своей большой ценности, и мне пришлось заставить его замолчать, спокойно и терпеливо, словно передо мной был младенец, чтобы закончить мысль.

– Так вот, мистер Харпер, я хочу, чтобы вы знали: вы никогда больше не увидите Джун. Вы никогда больше не сможете обижать ее, как раньше. Я не желаю вам зла. Я никому не желаю смерти, тем более такому больному человеку, как вы. Но я обязан использовать эту возможность, чтобы высказать свое мнение. Вы – нехороший человек. То, с какой жестокостью вы так долго обращались со мной и с моей сестрой… В общем, человек вроде вас, мистер Харпер, заслуживает не многого. Совсем не многого.

С этими словами я снова оглядел палатку, запоминая вонь, хаос, муравьев, ползавших по стенкам, ржавеющие без пользы инструменты мистера Харпера.

– Да. Думаю, именно такого жилища вы и заслуживаете.

Потом я встал и отряхнул штаны, избавляясь, насколько это было возможно, от любых следов этого скверного места.

– Удачи вам, мистер Харпер, – произнес я и вышел.

XIII

Небо висело над головой бескрайним голубым покрывалом. Я посмотрел на Флоренс, стоявшую с отсутствующим видом, держась за ребра. Уильям связывал вместе лошадей – всех, кроме одной.

Я свистом подозвал Оливера, который для разнообразия решил послушаться, и подошел к Уильяму.

– Ну, все закончилось? – спросил он.

– Настолько закончилось, насколько это вообще возможно. Не думаю, что после отъезда мы еще когда-нибудь увидим мистера Харпера. Да и вы тоже, похоже, собираетесь в дорогу, – ответил я.

– Мне здесь точно делать нечего.

Уильям, тихонько крякнув, затянул потуже последний узел. Его скромные пожитки он навьючил на последнюю лошадь.

– Как я уже говорил, мне нужно доложить обо всем случившемся генералу Чавесу.

– Он будет недоволен, – заметил я.

– Учитывая то, что его люди погибли, а от мистера Харпера не будет никакого толку в том, что касается рудника, недовольство – это то, на что я могу рассчитывать в лучшем случае.

– Человек вроде него привычен к таким вещам. Он не обрадуется, но все равно отблагодарит вас за то, что вернулись.

– Неисправимый оптимист. Посмотрим, прав ли ты.

Уильям поковырял в зубах, утер лоб и похлопал себя по боку, чтобы проверить, на месте ли пистолет. Тут я понял, что буду очень скучать по этому человеку, который почти ничего не рассказал мне о себе, но и в хорошие времена, и в плохие сумел показать себя верным товарищем. Друзей у меня не было, и его я даже и близко не мог считать одним из них, но я был рад, что он отправился с нами, и понимал, что теперь мне будет его не хватать.

Но я счел за лучшее не говорить ему об этом. Уильяма, похоже, такие вещи не интересовали. И все же, словно тоже почувствовав какую-то недосказанность, он откашлялся, неуверенно покосился на меня и заговорил:

– Помнишь, когда мы встретились, ты спросил меня о моих сокровищах? Ты назвал меня богачом. И я ответил, что это не так.

– Да, прекрасно помню, – ответил я.

– Трудно сказать, но, думаю, я тогда не знал, зачем все это оказалось у меня, Коулмен. Но теперь… Теперь я знаю.

Мгновение вдруг наполнилось смыслом. В глубине души я боялся спросить, что он имеет в виду, потому что вопрос мог его отпугнуть. Но мне и не пришлось произнести ни слова – он продолжил сам:

– …Я достаточно хорошо знаю эту часть света. Но, несмотря на это, мне так и не удалось повидать народ моей матери.

– Разве такое возможно? – удивился я.

– Ни разу.

Уильям похлопал свою лошадь, погладил ее. Его взгляд упал на ребра лошади, на плавный изгиб ее бока.

– Думаю, я отыщу их, – сказал он. – Мать рассказывала мне об их лошадях. Красавицы. К ним относились как к самому дорогому, почти как к членам семьи. Думаю, я могу купить им лошадей. Пожалуй, вернусь в Багдад, обменяю все, что у меня есть, на целый табун и отведу к ним. Что-то вроде подношения. Она была бы довольна. Я и сейчас ее вижу.

Вид у него был такой, словно лицо матери проступило прямо на боку лошади и женщина улыбалась сыну в ответ.

– Я рад, что мы оба можем найти то, что ищем, – произнес я. – Она будет гордиться вами. И я уверен, что вам это доставит удовольствие. В самом деле, такой подарок, который вы задумали, намного ценнее любого золота или серебра. Я это точно знаю, Уильям.

Он повернулся ко мне, положил ладонь на плечо и улыбнулся редкой улыбкой.

– Надеюсь, ты прав, – сказал он и протянул ладонь для рукопожатия.

Я принял ее.

– Пока вы не уехали, – сказал я. – Я бы хотел сказать спасибо. За все, что вы сделали.

Он отмахнулся от моей благодарности, недовольный самой мыслью о ней, а потом пожал мне руку еще энергичнее прежнего.

– Вы с Флоренс оплатили дорогу и были отличными товарищами. Думаю, это я должен вас обоих благодарить. Если бы наши пути не пересеклись, мне бы и в голову не пришла такая мысль, как сейчас. В этом есть что-то особенное.

Мы еще долго жали друг другу руки, что было довольно неловко – долгое действие требовало выносливости.

– И все же ты очень странный, – сказал он, вспомнив слова, которые произнес при нашем первом разговоре, казалось, столетия назад. – Но ты сильнее, чем думаешь. Постарайся время от времени напоминать себе об этом.

– Спасибо, Уильям.

– Я просил тебя не благодарить.

С этими словами он наконец убрал руку. Метнувшись к своей седельной сумке, он достал что-то и протянул мне. К своему удивлению, я понял, что это его компас.

– Я хочу, чтобы он остался у тебя. Тебе он понадобится больше, чем мне.

– Уильям! – Он уже вложил вещицу в мою ладонь и сомкнул мои пальцы над посеребренной крышкой. – Ни в коем случае. Я не могу принять. Это подарок твоей матери…

– Да. И она бы хотела, чтобы он был у тебя. Чтобы ты смог благополучно пройти свой путь.

Я все равно отказывался, бормоча возражения, но он оказался настойчивее обычного, никак не отпуская мою руку с компасом и отклоняя любые мои возражения. Наши взгляды снова встретились.

– Предпочтешь погибнуть здесь? – спросил он. – Вместе с Флоренс и собакой? Ты этого хочешь?

– Нет… Пожалуй, нет.

– Тогда, прошу тебя, возьми. Я хорошо помню обратную дорогу в поселок. Оттуда я легко смогу вернуться домой. Твое путешествие… будет труднее.

– Возьми, – сказала подошедшая Флоренс. – Он хочет отдать компас тебе. От подарка не отказываются, Коулмен.

– Хорошо, – ответил я. – Хорошо, Уильям.

Он снова улыбнулся. Он был не слишком сентиментален, но за его скрытностью таилась сдержанная доброта.

– Спа… – начал я, но тут же себя одернул.

– И лошадь тоже возьми. Она теперь твоя. Я оставил в седельной сумке немного воды. Езжай на северо-восток, – он поднял палец, указывая направление. – Никуда не сворачивай. Если покажется, что ты не доедешь, все равно не останавливайся. Если ты точно, безусловно уверен, что утратил всякую волю продолжать путь, не останавливайся. И не сбейся с пути.