Читать книгу - "Амити - Натан Харрис"

Уильям явно был не настроен радоваться воссоединению. От зловещего блеска в его глазах у меня перехватило дыхание.

– Возьми собаку. Ступай к девушке, – распорядился он, доставая нож из ножен на поясе.

– Эй! – взревел Тёрлоу. – Глядите-ка! Индеец вернулся!

Я бросил последний взгляд на Тёрлоу, развернулся к Уильяму и выхватил из его рук Оливера. Малыш был в полном порядке. Вот это стойкость! После всего, что ему пришлось испытать, он еще нашел в себе силы лизнуть меня в лицо, радостно пыхтя и сверкая зубами, глядя на меня широко открытыми глазами.

Мы пошли к Флоренс, все еще державшейся за бок, стонавшей от боли и смотревшей на меня… за меня, туда, куда я сам не решался взглянуть.

Я думал предложить ей закрыть глаза, чтобы не видеть того, что неминуемо должно было произойти. Может быть, закрыть уши. Но было уже слишком поздно. Раздавшиеся гортанные крики говорили о творившейся жестокости, о свершившейся мести. Я услышал их не с радостью, но с облегчением от осознания: эти последние ужасные вопли означали, что Тёрлоу покинул наконец этот мир. С ним наконец покончено.

– Вот и все, – сказала Флоренс. – Я вижу, как он вытирает клинок…

– Ни слова больше, – ответил я. – Ничего не хочу об этом слышать. Туда ему и дорога. Да, туда и дорога. Мы избавились от него.

И могу поклясться, что, несмотря на произошедшее, несмотря на боль, Флоренс закрыла глаза и улыбнулась, услышав мои слова. Настолько они показались ей сладкими. Как мед на ломтике хлеба.

– Ему следовало бы убить меня, – раз за разом повторял Уильям, пока мы петляли по выжженной солнцем пустыне.

Мы ехали верхом: мы с Флоренс на лошадях, переживших крушение фургона, а Уильям – на лошади Пако, привязав еще одну к своему седлу.

– Я рад, что он этого не сделал, – заметил я.

– Слишком много в нем было бахвальства, – сказал Уильям. – Я выпустил из него все. Видел, как оно вытекает вместе с кровью.

– Еще хоть слово об этом, и меня стошнит, – предупредил я.

К сожалению, вынужден признать, что это случалось со мной уже не раз. Я получил какую-то травму, вылетев из фургона, и четкость зрения все никак не возвращалась. Стоило хоть немного попить, как вода тут же просилась обратно. Но нам нельзя было останавливаться. Прошло полдня после смерти Тёрлоу. Можете себе представить нашу троицу: голодные, высохшие от жары, понуро сидящие на лошадях. Нам некуда было сложить вещи, кроме седельной сумки Уильяма. Я оставил Оливера на руках у Уильяма, потому что тот ездил верхом лучше всех и мог держать его даже при легком галопе. А Флоренс сумела сохранить туфли матери, придерживая их на коленях вместе с поводьями. К удивлению Уильяма, она наотрез отказалась бросить туфли.

Я попросил его не перечить ей. Последняя память о матери. Единственное напоминание о прошлом девушки. Достаточно того, что она в таком состоянии смогла сесть в седло, проехать так долго, несмотря на боль. Некоторое время Флоренс не говорила почти ни слова. Слишком много смертей, слишком много разрушений ей пришлось увидеть. После всего того, что ей пришлось пережить, она могла хотя бы забрать с собой эти туфли.

Так мы и ехали, ожидая, что перед нами возникнут рудники, столбы дыма поднимутся вдали, мы увидим людей, разрабатывающих глубокие жилы в недрах земли, какой-нибудь титанический механизм, извлекающий серебро из горной породы. Но ничего подобного не попадалось.

– Вы уверены в том, что мы едем куда нужно? – спросил я Уильяма, пытаясь не выдавать отчаяния в голосе.

– Я знаю дорогу не хуже, чем Тёрлоу, – ответил он.

– То есть приблизительно, – сказал я.

Но, как это часто бывало с Уильямом, больше он не сказал ничего – только останавливался время от времени, чтобы свериться с компасом и оценить, где мы находимся.

Мне с трудом удавалось думать связно или хотя бы просто сидеть в седле прямо, и мне начинало казаться, что мой мозг подвел тело, а тело подвело мозг. Словно они решили предать друг друга. И я подумал, что это и есть смерть. Предательство всех частей тела, объединившихся в стремлении прекратить твое земное существование. Мысль неотвязно преследовала меня и всплывала в голове всякий раз, когда голова гудела от ран, полученных при падении.

– Взбодрись, – наконец сказала мне Флоренс после бесконечного молчания. – Не теряй голову, Коулмен. Разве не так нужно?

Мне нечего было ей возразить. Совсем нечего. Мне хотелось только отдохнуть. Получить возможность скрыться от собственной усталости.

Лицо Тёрлоу стояло у меня перед глазами – перекошенная от мучений окровавленная маска, уставившаяся на меня в последний момент перед появлением Уильяма. Казалось, он все еще может схватить меня, дотянуться с того света и утащить за собой…

Увидев перед собой городок на невысоком пригорке, я решил, что зрение меня обманывает, что от головной боли начались галлюцинации. Но Уильям указал вперед, подтверждая мои наблюдения.

– Туда, – сказал он. – Вот так всегда и бывает. Сначала ничего, а потом, в самый неожиданный момент…

– Что-то, – закончила за него Флоренс. – Но что именно? Где мы?

Уильям внимательно посмотрел на поселение, раскинувшееся перед нами. Над некоторыми очагами поднимался дым, но не было видно никаких больших карьеров и уж точно – никакого рудника. Только несколько загонов для скота, бессчетное количество палаток и несколько скромных деревянных домов.

– А вдруг там опасно? – спросила Флоренс. – Нельзя терять бдительности.

Уильям только покачал головой.

– Поглядите, – сказал он, подняв руку и указывая пальцем куда-то, где, как мне показалось, ничего не было.

Потом я увидел. Женщина. Она ничем не отличалась от тех, кого можно было бы увидеть попивающими лимонад на крыльце в Новом Орлеане. Кому-нибудь вроде нее я мог бы прислуживать вместе с мисс Харпер.

– Полагаете, она опасна? – спросил Уильям.

– Думаю, нет, – ответила Флоренс.

– Возможно, они знают вашего отца. Он может быть в этом поселке…

Уильям пришпорил своего скакуна и начал спускаться с холма. Я собирался последовать за ним, из последних сил ударив пятками по бокам своей лошади, но успел заметить, что Флоренс замерла в неподвижности. Я увидел ее участившееся дыхание, неуверенность во взгляде.

– Мой отец, – произнесла она. – Когда я сказала, что не хочу его видеть… Я действительно имела это в виду. Это все из-за него. Я могла бы сейчас быть дома. Матушка была бы жива. И все же мы здесь, снова уделяем ему время. Ради чего, Коулмен?

Я ее понял. Хоть я и мало чем мог ее утешить, нужно было что-то ответить.

– Вы можете поступать как вам угодно, – сказал я. – Я не стану вас судить, если вы решите не встречаться с ним. Но он – единственная ниточка, ведущая к моей сестре. Уверен, вы понимаете, что я должен с ним увидеться…

Она не ответила. Казалось, несмотря на поражение и перенесенные унижения, эта девушка все же разделяет цель нашей экспедиции. Можете считать