Читать книгу - "Амити - Натан Харрис"

Флоренс возвышалась над ним, словно исполин.

– Потому что ты этого не хотел, – сказала она. – Потому что тебе не было никакого дела до меня. Разве не так?

– Никогда…

– Я велела тебе молчать!

Его губы задрожали, и я понял, что он боится. Он дрожал всем телом, трепеща перед собственной обожаемой дочерью. Мне был знаком этот страх. Я увидел в его глазах взгляд человека, сломленного этим миром. Это был человек, который предпочел поддаться своим низменным побуждениям, своей похоти, а не сопротивляться им. Он обрек себя на поражение.

«Вот уж от мистера Харпера я такого не ожидал», – подумал я.

– Ты хотел, чтобы сюда приехал Коулмен, чтобы он помог тебе отыскать его сестру. Но сейчас мы оба стоим перед тобой. И твоя жена тоже была бы здесь, если бы не погибла по пути к тебе.

То, что Флоренс сказала дальше, потрясло меня.

– Я рада. Я просто счастлива, что так получилось. Потому что, если бы она увидела тебя в таком виде, в куче грязного тряпья, без собственного дома, ее бы охватил такой стыд, что он оказался бы куда хуже выпавшего ей жребия.

– Погибла? – в замешательстве пробормотал мистер Харпер. – Что это значит? Кто…

Его взгляд заметался из стороны в сторону. С меня – на дочь, потом – за наши спины, в какое-то далекое место, о котором я понятия не имел и куда лишь он мог проникнуть мысленным взором.

Он почесал бороду. Пошевелил нижней челюстью, словно это была сломанная мышеловка, которая не закрывалась. Тут он, похоже, вернулся к действительности и, судя по всему, решил о чем-то с нами поговорить.

– Скажи, тот человек привез драгоценности твоей матери? Я рассчитывал на это. Они должны быть у него. Я отдам ему его долю. Клянусь.

Мистер Харпер вытянул шею, устремив полный тревоги взгляд на вход в палатку.

– Скажите, что его здесь нет. Я не могу с ним встретиться. Только не сейчас. Боже правый!

Он принялся чесать ссадину на колене, пока снова не пошла кровь. Тут его взгляд снова упал на меня.

– Коулмен… Найди его и скажи, чтобы не смел приближаться ко мне, если он собирается докучать мне. Сделаешь? Так… Отдай ему все, что он попросит, лишь бы он оставил меня в покое. А потом принеси кофе. Самое время для кофе, правда? Делай, что велено.

– Кофе? – переспросил я.

– Обойдешься, – налетела на него Флоренс. – Никакого тебе кофе! Никакой тебе Джун!

– Джун! – при звуках ее имени у него глаза полезли на лоб. – Это из-за нее все случилось, когда она ушла. Я знаю, где она. Пытался сам добраться туда, но у меня украли лошадь вместе со всем добром, а здоровье ухудшилось до такой степени…

– Что ты вообще мало на что способен, полагаю, – закончила за него Флоренс. – Ты болен. Но ты никогда и не был здоров. Тебя разъедало изнутри собственное честолюбие.

– Это где ты набралась дерзости говорить мне такое?! – вскричал мистер Харпер и вскинул иссохшую руку, больше напоминавшую когтистую лапу, чтобы схватить Флоренс. – Мне! Своему отцу!

Она отмахнулась от него, словно от мухи.

– Моему отцу?!

Мне показалось, что она сейчас его ударит, заорет на него. Поэтому я шагнул к ним.

– Он не в себе, Флоренс. Не стоит с ним говорить. Оставьте его.

Потрескавшиеся губы мистера Харпера разомкнулись, и по какой-то неведомой мне причине он радостно захихикал. Грубые черты его лица проявились вновь, и я увидел перед собой того человека, которого знал прежде. Но вскоре тот человек снова исчез, и выражение лица стало обиженным, смущенным. Он снова стал всматриваться в наши лица. Словно пытался найти в них хотя бы тень узнавания, но так и не нашел. Что можно было чувствовать в такой момент? Где было искать сочувствие к злейшему из злодеев, оказавшемуся в шаге от окончательного падения? Да и заслуживал ли этот человек жалости?

Когда я вошел в палатку, в ней было невыносимо душно, но чем дольше я там оставался, тем больше меня донимал воцарившийся между нами холод. Этот холод вдруг пробудил во мне глубокую печаль. Я отошел в сторону, понимая теперь, что готов позволить Флоренс сделать все необходимое, чтобы окончательно выкинуть этого человека из своего сердца.

– Я не хочу делать ему больно, – сказала она мне. – Вовсе нет. Я хочу только отдать ему это. В подарок.

Он был не в силах посмотреть дочери в глаза, когда она достала туфли миссис Харпер, которые так давно не выпускала из рук, что я совершенно забыл про них. Но теперь она протягивала их отцу. Это был ее подарок.

– Это мамины туфли. Мы оба знаем, что она любила тебя больше всего на свете, включая даже меня. Думаю, однажды тебя здесь же и похоронят. Может быть, не будет никаких церемоний, и, возможно, не останется ни одного свидетеля, но ты умрешь в этой пустыне. Когда это случится, пусть рядом с тобой будет напоминание о ней, чтобы хотя бы частичка ее могла упокоиться с миром рядом с мужчиной, которого она любила, и чтобы в эти последние мгновения ты мог вспомнить о жене и матери, которую ты обрек на гибель безо всякой на то причины. Сделаешь это ради меня?

Она с поразительной нежностью вложила туфли в его руки. Не знаю, понял ли он смысл происходящего даже после того, как Флоренс ясно все объяснила, но он смотрел на них с таким вниманием, какого до сих пор не уделял нашему присутствию. А потом Флоренс, к моему невероятному удивлению, наклонилась и поцеловала его в лоб. Тот никак не ответил на это проявление нежности – просто пялился на туфли, словно воспоминания всей его жизни хлынули из какого-то узкого прохода в его мыслях, о существовании которого он давно забыл.

Я не имел права гордиться Флоренс, поскольку едва ли сам мог утверждать, будто мне знакомы эти чувства. Но никогда ни прежде, ни потом я не видел подобного поступка. Пролетел всего миг. Она снова выпрямилась, вскинула подбородок, а потом развернулась и вышла.

В палатке воцарилась привычная тишина. Естественно, мистер Харпер не обращал на меня ни малейшего внимания. Он уставился в землю, отставив в сторону туфли. Ему они были так же бесполезны, как и остальной хлам, которым было завалено его жилище. Он сидел неподвижно, почти как мертвый. Я оглянулся, чтобы убедиться, что Флоренс отошла достаточно далеко, и, вопреки всякому здравому смыслу, сел на землю рядом с ним. Я чувствовал, как от него разит потом. Видел пустой взгляд. Я ждал, пока он заметит меня.

– Мистер Харпер, – сказал я. – Вы посылали за мной, чтобы найти Джун, верно?

Едва я произнес ее имя, как в его взгляде появилась осмысленность. Где бы ни странствовали его мысли, теперь они вернулись к действительности.

– Джун! Да! Она должна вернуться. Я пытался съездить сам, но эти дикари и близко не подпускают