Читать книгу - "Амити - Натан Харрис"

сидела в седле прямо, все еще борясь с болью в боку. Я видел ее тяжелое дыхание и румянец, заливавший щеки.

– Нам показали, где искать Джун, и теперь нам не обязательно к нему ехать, Флоренс, – сказал я. – И вы сами сказали, что больше и знать его не хотите.

– Нет, – резко ответила она. – Теперь я знаю, что он близко. После всего, что я пережила, полагаю, ты прав. Но я хочу сказать ему несколько слов. Едем, пока я не передумала.

– Если вы настаиваете, – согласился я.

– Что решили? – спросил Уильям.

– Вы сами слышали, – пожал плечами я.

Мы хранили молчание. Флоренс заметно нервничала, да и я тоже. С каждым шагом, отдалявшим нас от поселка, где мы нашли Сэнди и Селию, меня все сильнее охватывала тревога. Кажется, я надеялся, ради Флоренс, что в бескрайних просторах пустыни мы просто ничего не найдем и мистер Харпер и все, что от него осталось, растворился в этой чужеродной глуши, пал очередной жертвой дикой природы. Я редко молился, но тут мне в голову пришло помолиться об этом.

Прошел час, показавшийся вечностью. До сих пор на дороге мы не встречали ни единого признака жизни, не считая проползающей змеи или шелеста в кустах. Но в итоге мы наткнулись на разбросанный хлам. Старая одежда, превратившаяся в лохмотья, ботинки без подошв, пустые банки. Я рассматривал этот мусор, но тут Уильям остановился, и остальные лошади встали следом за его кобылой.

Мне очень не хотелось поднимать голову. Я боялся того, что могу увидеть. Боялся прошлого, с которым предстояло столкнуться.

Одинокая палатка перед нами не говорила невооруженному глазу ни о чем, кроме крайней бедности владельца. Вокруг валялся мусор. Клапан палатки дрожал даже при полном безветрии – настолько он обветшал. Но он был застегнут. Вопрос о том, кто из нас сделает шаг и попытается заглянуть туда, похоже, посетил нас всех одновременно.

– Лучше не тянуть, – заметил Уильям.

Он уже выудил из кармана трубку, готовясь к передышке, которой, кажется, не очень-то и хотел.

Я посмотрел на Флоренс, она посмотрела на меня. Мы оба были в замешательстве.

– Может, ты? – предложила Флоренс.

– Я бы очень не хотел встречаться с ним. Но если вы не можете, я это сделаю.

– Я сейчас сама пойду. Просто не знаю, в каком он состоянии. Жив ли он. Не могу… Не могу зайти туда и найти его в таком виде.

– Да, – вполголоса ответил я, понимая в какой-то мере, что ее тревога не лишена оснований.

– Я схожу, – с досадой произнес Уильям. – Если это поможет побыстрее со всем покончить…

Но я уже спешивался.

– Нет. Пойду я. Я его знаю лучше, чем самого себя. В этой палатке бояться нечего.

Но после жизни, проведенной в страхе, и сам не вполне верил собственным словам.

Подходя к палатке, я замедлил шаг. Может показаться непостижимым, но запах, который я учуял, оказался настолько знаком, что ошеломил меня. Можно сказать, окутал меня. В воздухе стояла горечь, напоминавшая запах скисшего молока. От этого у меня еще сильнее заболела голова и мысли начали путаться. Я сразу вспомнил, откуда мне знаком этот запах. Это было в Батон-Руже. Мистер Харпер заболел лихорадкой и лежал в кровати с мокрой тряпкой на лбу. Стояла такая же густая вонь. Джун всю ночь провела в тревоге, сходя с ума оттого, что не могла его вылечить. Дело было не в любви к нему, а в том, что могло случиться, если он умрет. Джун знала, что миссис Харпер не одобряет ее положения доверенного лица мистера Харпера, поэтому Джун была уверена, что семья захочет избавиться от нее, особенно если будет нуждаться в деньгах, или вообще посчитает нас бесполезными паразитами, и тогда его смерть неминуемо даст им предлог отослать нас, раз и навсегда доказать, что мы не представляем для них ценности даже как прислуга. Нет ничего ужаснее, чем такие тревоги! А еще этот запах… Запах я запомнил на всю жизнь, а теперь он снова нашел меня.

– Здравствуйте, – сказал я, открыв клапан палатки.

Но дожидаться ответа не было нужды. Едва мой взгляд упал на него, все тело охватила знакомая тревога. Бремя присутствия этого человека. Бремя его требований. Это чувство я узнал даже раньше, чем самого мистера Харпера. Он не походил на прежнего сурового и властного хозяина с ухоженными усами и аккуратной прической, одетого в щегольской костюм.

Передо мной предстал новый Уайатт Харпер: оголодавший мужчина с остекленевшим взглядом, одетый в одни кальсоны. На смену усам пришла борода, едва не достававшая до земли. Ребра выпирали из-под кожи, а при каждом выдохе грудь опадала так, что становились видны очертания внутренних органов, бившихся изо всех сил, чтобы поддерживать жизнь в этом теле. Вокруг и здесь валялся всякий хлам. Запылившиеся инструменты, с которыми он когда-то работал, тупой охотничий нож, вилки и ложки, такое множество бесполезных предметов, что я не смог бы их пересчитать, даже если бы захотел. Казалось, этот человек сознательно решил жить в свинарнике.

Мистер Харпер едва нашел в себе силы опустить руку на землю, чтобы, опершись на нее, подняться и поприветствовать меня, а когда это все же произошло, вид у него был такой, словно он не поверил собственным глазам. Человек, когда-то находившийся в его неограниченной власти, теперь самовольно вступил в его новые владения. Я не мог припомнить, чтобы раньше смотрел ему в глаза с тем чувством, которое испытывал в этот момент. С состраданием. Как же он опустился всего за два года, прошедших после отъезда из Батон-Ружа! Да еще и сестру мою забрал. И ради чего?

– Коулмен? – спросил он еле слышно, как будто уже давно не говорил. – Не может быть!

Он открыл рот от удивления. Зубы у него пожелтели и пестрели пятнами грязи. Волосы свалялись в подобие птичьего гнезда.

Не то по привычке, не то из вежливости я едва не обратился к нему «сэр», но успел сдержаться. Я не мог подобрать слов, чтобы обратиться к незнакомцу, стоявшему теперь передо мной.

Оказалось, что в этом и не было нужды. Потому что к стоявшему передо мной мужчине, вежливо отодвинув меня в сторону, приблизился другой человек.

Флоренс нашла в себе мужество войти в палатку.

Она держалась за больной бок и тяжело дышала.

– Здравствуй, отец, – произнесла она, чуть пошатнувшись.

– Флоренс? – его голос больше походил на хрип.

Какой вес когда-то имели его слова! Теперь же их уносил малейший ветерок. При виде дочери мистер Харпер попытался шагнуть ей навстречу, но Флоренс сама шагнула вперед, и он отшатнулся, встретившись с ней взглядом.

– Лучше не шевелись, – произнесла Флоренс. – И ничего не говори.

– Моя дорогая дочь, – пробормотал мистер Харпер.

В голове кружился целый ворох мыслей, но одна из них повторялась раз за разом и была адресована Флоренс: «Не дай ему увидеть ни единой слезы».

– Я уже и не чаял тебя увидеть, –