Читать книгу - "Тесты для оценки персонала: Как принимать кадровые решения на основе данных, а не ощущений - Юрий Шатров"

интернет. Это поставило индустрию тестов, в первую очередь тестов способностей и тестов знаний, перед неудобным вопросом: как доверять результату, если неизвестно, кто и с чьей помощью проходил тест? Ответом оказались технологии: объемные банки заданий, адаптивные алгоритмы и верификационный ретест под наблюдением для лучших кандидатов.

В опросниках главной темой стала борьба с социально желательными ответами. Практически все распространенные опросники стали ипсативными: не «оцените утверждение по шкале», а «выберите, что похоже на вас больше, а что меньше». Раньше у ипсативного формата была серьезная проблема — он давал ипсативные (сравнительные) баллы, по которым нельзя корректно сравнивать людей между собой. Эту проблему сняли IRT-модели. Две независимые команды исследователей — Стивен Старк, Александр Чернышенко и Фриц Дразгоу из одной команды и (наша соотечественница) Анна Браун и Альберто Майдеу-Оливарес из другой — предложили IRT-модели для ипсативных опросников [197].

Изменился и сам ландшафт рынка тестов и оценки в целом. Он вырос до достаточно крупных размеров, чтобы консолидироваться и приобретать олигопольную структуру:

• SHL в 2011 г. объединилась с американской PreVisor — та к тому моменту уже вобрала в себя множество небольших провайдеров. Позже сама SHL была перепродана несколько раз, впрочем, по все снижающейся цене (с 660 миллионов долларов — к 400 миллионам);

• В 2012 г. IBM купила провайдера Kenexa за 1,3 миллиарда долларов. До сих пор это самая крупная сделка на рынке оценки;

• Korn Ferry методично собрала коллекцию оценочных активов: Lominger, PDI, а в 2015 г. — Hay Group вместе с Talent Q (компанией, основанной Роджером Холдсвортом после ухода из SHL);

• PSI купила Cubiks и Caliper и еще около десятка провайдеров, а в 2022 г. сменила бренд на Talogy;

• В 2015 г. Towers Watson купила Saville Consulting — новую компанию Питера Сэвилла, также ушедшего из SHL, — за 42 миллиона фунтов. В 2017 г. Aon забрала немецкую cut-e, а в 2018 г. Mercer — индийскую платформу Mettl;

• Пионер ИИ-оценки HireVue скупал уже не тесты, а полный цикл найма: в 2018 г. — MindX с игровыми когнитивными оценками, в 2020 г. — рекрутинговый чат-бот AllyO, а в 2023 г. — главного конкурента Modern Hire. Позже HireVue купила еще несколько провайдеров оценки и продолжает их покупать до сих пор.

Если полтора века назад Гальтон брал за ответ на вопрос «Кто я?» три пенса, современная индустрия тестирования — уже 3 миллиарда долларов. Именно в такой объем сейчас оценивается рынок тестов. Провайдеры предлагают несколько тысяч тестов для решения самых разных задач — от профориентации и коучинга до отбора и формирования команд. А масштабы оценки стали промышленными: один только SHL проводит около 45 миллионов тестирований в год. Да и сами тесты при этом изменились: из бумажного бланка, который проверяли вручную или трафаретом, они превратились в облачный сервис — адаптивный, мобильный, встроенный в HR-системы компаний, с банками из тысяч заданий и защитой от списывания. Сейчас индустрия оценки, уже подгоняемая бумом ИИ-технологий, растет в среднем на 15% в год и является одним из драйверов роста рынка HR-Tech. Уверен, что этот рост продолжится и дальше.

История тестов в России

В царской России тестирование не успело стать массовой практикой, но подступы к нему начались рано. Еще в 1879 г. киевский профессор Иван Сикорский, подсчитывая ошибки в диктантах до и после уроков, провел одно из первых в мире научных измерений умственного утомления. С 1901 г. в Петербурге работала лаборатория экспериментальной педагогической психологии Александра Нечаева — с нее принято отсчитывать освоение тестовых методик в России. Систематическим изучением личности, в том числе с помощью тестов, до революции занимался Александр Лазурский — его программа охватывала мыслительные способности, волю и интересы ребенка.

В 1909 г. Анна Шуберт выполнила первый русский перевод и адаптацию шкалы Бине — Симона. В тот же год Григорий Россолимо опубликовал метод «психологических профилей»: одиннадцать психических процессов — внимание, память, воля и другие — получали количественную оценку, а итог изображался графиком. В 1927–1929 гг. в клинике Россолимо работал молодой Алексей Леонтьев, будущий классик советской психологии.

В СССР тесты развивались в 1920–1930-х гг. представителями двух наук:

• Психотехника — отрасль психологии, которая изучала вопросы профессионального отбора и профориентации. Она была прообразом современной оценки персонала. Тесты применялись в отборе работников транспортной сферы — водителей трамваев, регулировщиков дорожного движения, военных летчиков. Считалось, что новые виды транспорта требовали высокого уровня внимания и скорости реакции, которые можно проверить тестами. В основном это были адаптированные версии немецких тестов. Вопросами тестирования работников занимались такие психологи и психотехники, как Исаак Шпильрейн, Ася Колодная, Николай Левитов, Анатолий Толчинский.

• Педология занималась целостным развитием ребенка и ставила своей целью «создание нового советского человека». Одной из задач образовательной системы СССР 1920-х гг. была интеграция в общество детей, не получивших образования из-за войн и революции. В этой связи исследователи изучали с помощью тестов способностей различия «здоровых» детей и детей «с отклонениями» (с целью коррекции и адаптации последних). В основном использовался тест Бине — Симона, но были и советские разработки, например тест уже упомянутого Александра Нечаева.

Примеры заданий из теста Нечаева [198]

В тот период тестирование переживало расцвет. В 1925 г. при Институте методов школьной работы заработала специальная Тестовая комиссия, и уже весной 1926-го школа получила первую линейку стандартизированных тестов — по счету, решению задач, правописанию, пониманию прочитанного. На Первом педологическом съезде (1927) Евгений Гурьянов защищал «тестовый учет» как инструмент, который «устраняет случайность, субъективность и приблизительность» учительской оценки.

Параллельно тесты становились инструментом государственной профориентации. В 1927 г. Александр Кларк организовал в Ленинграде первое в стране Бюро профконсультации. Подростка, выбиравшего профессию, обследовали с помощью тестов на внимание, память, сообразительность, пространственное воображение и техническую понятливость. Профиль результатов сопоставляли с профессиограммами — «паспортами требований» профессий — и выдавали заключение со списком рекомендованных и противопоказанных работ. Всего через профконсультацию прошло, по оценкам, 7,6 миллиона человек, а к 1933 г. в стране действовало 47 бюро. По охвату это была одна из крупнейших систем профориентации в мире.

В Москве действовало Тестологическое объединение, выпускавшее под руководством Павла Блонского сборники «Тесты: теория и практика» (1928–1930) [199]. Также заметным стало пособие Серафима Василейского и соавторов (1929), вобравшее в себя многие известные на тот момент тесты для профессионального отбора [200].

Развитие тестов в СССР продолжилось до 1936 г., когда вышло Постановление ЦК ВКП(б) о педологических извращениях в системе Наркомпросов. В частности, в нем критиковались «бессмысленные и вредные анкеты, тесты, давно осужденные партией». Это постановление остановило психодиагностику на десятилетия: сама психология пережила