Читать книгу - "Тесты для оценки персонала: Как принимать кадровые решения на основе данных, а не ощущений - Юрий Шатров"

разгром и начала восстанавливаться примерно через двадцать лет, а тестирование выпало из практики страны почти на тридцать. По одной из распространенных версий, гонения на педологию были связаны главным образом с политическими причинами. Данная наука курировалась Надеждой Крупской, которую в середине 1930-х гг. стали оттеснять от реального влияния — формально она оставалась на постах, но ее мнение все чаще игнорировалось. Вторая причина критики именно тестов — они указывали на то, что советская педагогическая система не сделала обещанного рывка и расслоение общества сохранилось. Идеология провозглашала, наоборот, приближение к равенству и отсутствию классов.

В период 1940–1960 гг. тесты имели нелегальный статус и поэтому применялись крайне редко. Первая линия, где они выжили, — авиационная: в воздухе цена ошибки слишком высока, чтобы отказаться от изучения человека. Тесты продолжили жить внутри авиационной медицины — во рачебно-летной экспертизе. Важная фигура этой линии — Константин Платонов. В войну он возглавлял врачебно-летную комиссию 1-го Белорусского фронта и лично решал, кому из летчиков можно подниматься в воздух. А одна из его работ тех лет посвящена разбору ошибок при экспертизе психогенных состояний у летного состава. Еще до войны в Качинской авиашколе под его руководством построили самолет-лабораторию — летные навыки стали оценивать и развивать не на земле, а в полете.

Также тесты применялись в космической отрасли. Но психологам приходилось идти на ухищрения. Отбирая первый отряд космонавтов в 1959–1960 гг., они называли тесты «нагрузочными пробами». Методики того отбора живы до сих пор: черно-красные таблицы Фёдора Горбова на устойчивость внимания к помехам и прибор «Гомеостат» для оценки взаимодействия в группе по-прежнему входят в отбор космонавтов. А сам Горбов, ставивший во главу угла эмоциональную устойчивость и нравственные качества, настойчиво рекомендовал Юрия Гагарина. Позже Гагарин в соавторстве с психологом Владимиром Лебедевым написал сейчас малоизвестную книгу «Психология и космос» (1968), в которой в том числе касался темы отбора и подготовки космонавтов [201].

Третья линия полулегального применения тестов того времени — социологическая. В ленинградском проекте «Человек и его работа» (руководители — Андрей Здравомыслов, Василий Рожин и Владимир Ядов) с 1962 г. стандартизированными опросниками обследовали тысячи молодых рабочих. Формально это называлось изучением отношения к труду, но фактически это было первое крупное отечественное измерение трудовой мотивации.

«Оттепель» началась в конце 1960-х гг. События тогда развивались стремительно.

В 1968 г. в журнале «Вопросы психологии» вышла статья Михаила Бернштейна про разработку и проверку точности тестов [202]. Что интересно, Бернштейн — фактически тестолог «первого призыва» в Союзе, публиковавшийся еще в 1920-х. Между его статьями пролегло сорок лет запрета. В том же 1968 г. программную статью «Комплексное изучение человека и психологическая диагностика» опубликовал Борис Ананьев, встроив диагностику в свой проект комплексного изучения человека [203].

В 1969 г. на Центральном совете Общества психологов СССР психодиагностика была названа одной из наименее развитых областей психологии, которая нуждается во внимании со стороны исследователей. Разработчики восприняли это как разрешение в открытую работать с тестами. Позже, в 1970-е, были переведены и адаптированы известные зарубежные тесты — MMPI, 16PF, тест Айзенка.

В 1976 г. в Таллине прошла конференция по диагностике психического развития, и по ее материалам вышел одноименный сборник.

Тогда же начали выходить программные статьи и монографии. Виталий Войтко и Юрий Гильбух в 1976 г. опубликовали статью, посвященную основным понятиям в психодиагностике [204]. В 1978 г. вышла книга Вадима Блейхера и Леонида Бурлачука «Психологическая диагностика интеллекта и личности» — первая после сорокалетнего перерыва отечественная монография, посвященная тестам [205]. В 1982 г. вышла другая заметная книга — монография Вадима Аванесова «Тесты в социологическом исследовании» [206].

Итог оттепели подвело первое советское учебное пособие — «Общая психодиагностика» под редакцией Алексея Бодалёва и Владимира Столина (1987) [207].

С распадом СССР оказалось, что про HR мы знаем крайне мало, а за рубежом был пройден огромный путь. Российские компании начали применять западные практики, в том числе методы оценки. Сначала это был индивидуальный ассессмент и модели компетенций. Далее центр оценки. В конце 1990-х в Россию пришли опросы «360 градусов».

В тот же период в стране стали использоваться тесты. Появились первые провайдеры тестов: в 1990 г. открылись «Гуманитарные технологии», а в 1992-м — московский офис SHL.

Параллельно с зарождающимся коммерческим рынком в России развивалась и другая, государственная линия психодиагностики. С одной стороны, она не прерывалась в силовых структурах: профессиональный психологический отбор (ППО) в армии, органах внутренних дел и других ведомствах оставался обязательной, нормативно закрепленной процедурой. Наиболее заметные фигуры здесь — военные психологи и психофизиологи. Исследованиями профотбора долгое время руководил Александр Боченков — по его инициативе в 1997 г. в Военно-медицинской академии им. С. М. Кирова была создана отдельная кафедра военной психофизиологии. Там же Анатолий Маклаков и Сергей Чермянин разработали многоуровневый личностный опросник «Адаптивность» (МЛО-АМ) — одну из наиболее известных методик в военной и экстремальной психодиагностике. Константин Сугоняев многие годы разрабатывал автоматизированные системы психодиагностики для профотбора в Вооруженных силах. Игорь Сыромятников — автор учебников по психологии и психодиагностике для военных психологов, в том числе «Прикладной военной психологии» в соавторстве с Александром Караяни. А Игорь Носс исследовал возможности личностной диагностики военнослужащих — в частности, на материале суворовцев — и обобщил этот опыт в учебниках и руководствах по психодиагностике. С 2020 г. Департамент психологической работы Министерства обороны возглавляет Валентина Барабанщикова — доктор психологических наук, заведующая кафедрой психологии труда и инженерной психологии МГУ.

С другой стороны, тестирование закрепилось в оценке государственных служащих и формировании управленческого кадрового резерва. Заметная фигура здесь — Юрий Синягин (РАНХиГС): он разработал технологию личностно-профессиональной диагностики руководителей и ее центральный инструмент, Опросник оценки управленческого потенциала (ОУП), которые применяются при отборе в высшие резервы управленческих кадров страны. Своя система сложилась и на московской госслужбе: Василий Фивейский с 2014 г. возглавляет Университет Правительства Москвы. Через его центр кадровой диагностики проходят столичные чиновники, а открытые конкурсы в кадровый резерв города включают обязательную оценку.

В период 1990–2010 гг. в оценке персонала и психометрике появилась и окрепла академическая инфраструктура. В МГУ работает Александр Шмелёв — автор «Практической тестологии», основатель и научный руководитель упомянутых «Гуманитарных технологий»; в Челябинске, в ЮУрГУ, — Николай Батурин, основатель первого на Южном Урале факультета психологии и организатор всероссийских конференций по психодиагностике. В НИУ ВШЭ выросла сильнейшая психометрическая школа страны — Центр психометрики и измерений в образовании, который возглавляла Елена Карданова. Специализация центра — образовательные измерения (не HR), но методы и сотрудники оттуда расходятся по всей индустрии. В НИУ ВШЭ же издается академический журнал «Организационная психология», в котором нередки