Читать книгу - "Амити - Натан Харрис"

теперь перед ней промелькнул новый Коулмен. Юноша, становящийся мужчиной. Она была готова на все, лишь бы увидеть, что с ним будет дальше, увидеть, как он распускается в чудесный цветок! С его умом, добрым сердцем и силой бросить вызов всему миру, Коулмен мог бы занять место среди королей. Если бы только ему хватило времени. Если бы он стал свободен.

Она могла дать ему свободу и безопасность, только оставив его. Результат ее поездки в Мексику, шанс увезти Уайатта из этого города и избавить Коулмена от него, стоил даже ее собственной гибели. Она понимала, что если верит в Коулмена, и в того, какой он есть, и в того мужчину, которым он должен стать, то он найдет дорогу. Дай только время.

Поэтому тем темным вечером она взяла его за руки и сказала, что все же поедет с Уайаттом. Он останется, отправится в Новый Орлеан с женой и дочерью Харпера. Когда придет время, они найдут друг друга. В глубине души она понимала, что Коулмен, по крайней мере, сможет в конце концов обрести себя.

Если бы она могла рассказать ему об этом! Джун не знала грамоты и не могла отправить ему письмо. Уж точно не из Мексики. Но каждую неделю она находила утро, когда в душе могла пересказать ему все, что написала бы, если бы умела писать. Ей хотелось снова делить свою жизнь с ним. Она жила надеждой, что однажды они встретятся снова и она сможет передать ему все эти воспоминания и мысли. Неважно, сколько пройдет времени. Он узнает все подробности ее жизни, которые упустил, а она узнает о нем. Ничто не занимало Джун так сильно, как эти размышления, стремление восстановить их связь, преодолеть пропасть, созданную их разлукой.

* * *

Спустя неделю после возвращения Айзека Джун, придя домой, не застала его там. Сюзанна была перед своим домом, на костре стоял котелок с софки[16] – каждый желающий мог подойти и взять свою порцию.

– Если хочешь, можешь перекусить здесь, – предложила Сюзанна.

Она ни словом не обмолвилась об отсутствии Джун, но Джун знала, что та думает.

– Я не голодна, – ответила она, подмечая происходившее в поселке.

Мальчик лопатой сгребал навоз перед конюшней, Тайтус с сыном ел похлебку на ступенях крыльца. Обычно он был весел и начинал день, играя в догонялки с сыном перед работой.

– Ты не видела Айзека? – спросила Джун.

Сюзанна оглянулась в сторону конюшни, и Джун решила, что он может быть там со Звездочкой. Но она проходила мимо конюшни, чтобы поговорить с Сюзанной, и заметила бы его со щеткой, которой он обычно чистил лошадь, или с полным ведром зерна, чтобы покормить любимицу, напевая ей негромкую песню.

– Подвернулось одно дело, – ответила Сюзанна. – Часть индейцев взбесилась из-за каких-то кикапу[17]. Что-то случилось прошлой ночью. Айзек с ребятами узнали сегодня утром.

– Но Тайтус здесь, – Джун покосилась на мужа Сюзанны.

Тайтус проглотил похлебку и просто покачал головой, чтобы показать, что это дело его не касается.

– Я не собираюсь драться с какими-то кикапу только потому, что старый Лютер говорит, что мы должны. Только не я.

Джун испугалась: раз уж даже кузен Айзека решил остаться в стороне, экспедиция может быть опасна.

– Господи… – выдохнула она.

Сюзанна больше ничего не могла ей сказать, просто снова махнула в сторону котелка с софки, как будто миска похлебки могла умерить тревогу, охватившую Джун.

«Вечно они уезжают, – думала она. – Вечно где-то ездят». Она пошла обратно к дому, поднимая пыль вдоль дороги и думая о том, как на этом самом месте несколько недель назад представляла себе, что они поженятся – ритуал был красочный, муж гонялся за женой, которая бегала в ярком развевающемся платье, со смехом увертываясь от мужчины, пока тот не нагонял ее и не подхватывал на руки под радостное пение и крики толпы.

Джун хотела этого – и свадьбы, и многого другого. Дома, который целиком принадлежал бы ей. Удивительное дело, но каждый шаг на пути к свободе невольно придавал ей смелости надеяться на большее, оглянуться и решить, что, возможно, она получила меньше, чем заслужила. Женщина вроде нее заслуживала целого мира. Айзек сам так однажды сказал. Но она делила с ним крошечный участок земли, постоянно уменьшавшийся под натиском соседей со всех сторон. Мистер Харпер со своими людьми все время был всего в нескольких днях пути. Жизнь была полна опасностей, пусть Джун и устроилась в коконе временного убежища.

Она стояла на крыльце и смотрела в пустыню. В воздухе висела послеполуденная пыльная дымка. Вдали пылал огонь. Несколько лошадей носились бурыми точками. Но, возможно, это была игра ее воображения. Возможно, ее желание увидеть возвращающегося Айзека затуманивало взгляд.

– Вернись… – тихо прошептала она, имея в виду: «Вернись и начни новую жизнь со мной. Вернись, и мы уедем».

Мысленно она все решила. Они снова пересекут границу. Осядут наконец в каком-нибудь отдаленном тихом месте, где мир оставит их в покое. Когда они это сделают, а на это уйдет время и больше сил, чем она могла себе представить, она отыщет и Коулмена. Она расскажет ему обо всем, что он упустил за то время, пока они были в разлуке. Он подивится их новому дому. Она создаст для них свое место в этом мире. И они втроем начнут жизнь заново, и у них больше никогда не будет причины расставаться.

XII

Острая боль опутывала череп, словно вьюнок – деревянную подпорку. Тело требовало не двигаться. Но мозг решил иначе.

Поэтому я из последних сил попытался подняться и оглядеться. Над головой стояло облако пыли, поднявшееся при крушении. Пришлось прищуриться на ярком солнце, чтобы разглядеть опрокинутый фургон. Его содержимое было разбросано вокруг. Одна из лошадей оказалась в самой гуще обломков, запутавшись в сбруе. Теперь она лежала неподвижно. Другие лошади сумели подняться на ноги и теперь смотрели на павшую подругу, справедливо размышляя над тем, как такое большое несчастье могло случиться за такой маленький промежуток времени.

Фургон лежал на боку. Я решил, что Тёрлоу придавило передними колесами, а потом фургон подскочил и нас с Флоренс выбросило из него с невероятной силой. Я был благодарен судьбе, что мы вообще пережили эту катастрофу.

Она лежала в нескольких футах от меня, растрепанная, и держалась за бок, стеная от боли, но живая.

– Давайте помогу встать, – окликнул я Флоренс.

– Все в порядке, – ответила она, хоть это явно было не так.

Она не могла встать и даже не пыталась этого сделать.

– Я же вижу, что вам больно.

– Судя по виду, ты себя чувствуешь немногим лучше, чем я, – ответила она. – Что у тебя болит?

– Голова, – признался я, потому что боль была слишком сильной, чтобы не принимать ее всерьез.

– А у меня – ребра. Кажется, что-то сломано… дышать трудно…

– Можем немного