Читать книгу - "Амити - Натан Харрис"

из призраков, мучивших ее во снах, который материализовался, каким-то образом зная о том, что именно этого человека она боялась больше всего.

У него на колене лежало ожерелье миссис Харпер – то самое, которое она стащила. Ее одежду он разбросал по полу. В руке мистер Харпер держал банку мясных консервов из ее запасов, и он пальцем вычерпывал содержимое жестянки, медленно и уверенно набивая живот.

Казалось, никакие слова не могли спасти ее в этот момент. Она могла лишь шагнуть вперед, дрожа от холода и испуга. Пальцы дрожали под передником, вцепившись в ткань. Она готовилась принять неизбежное. Возможно, даже смерть.

– Знаешь, я купил это ожерелье жене, – сказал мистер Харпер и указал на украшение, лежавшее на его колене, только что облизанным пальцем. – Я думал, она высоко ценила этот подарок, но не думаю, что она заметила пропажу. Так что, наверное, я ошибался. А как думаешь ты, Джун?

– Мастер Харпер, – пробормотала она. – Что вы здесь делаете?

– Хочешь сказать, у меня нет права ходить по собственному дому? Заботиться о сохранности своего имущества?

С этими словами он встал. Учитывая содержимое коробки с документами, запасенную провизию и кражу ожерелья, отпираться было бесполезно. У нее не хватило духу сопротивляться. Он быстро шагнул к ней. Она даже не шелохнулась, не пригнулась под тяжестью ладони, которая легла на ее плечо и сжала с такой силой, что наверняка остался синяк. Она почувствовала, как влажный от слюней палец лег у основания ее шеи.

– Вчера я заметил, как ты украдкой выходишь из погреба. Решил, что, учитывая предстоящее нам путешествие, ты могла задумать какую-нибудь глупость. И, конечно же, спустившись сюда, я обнаружил еду из собственных запасов и украшение жены, украденное у меня из-под носа. И мне захотелось узнать, что ты собиралась со всем этим делать, – рука по-прежнему крепко сжимала ее плечо. – Расскажи, только честно, что задумала. И, возможно, я буду милосерден.

Этот момент напомнил ей о чувстве бессилия, посещавшем ее в те немногочисленные моменты жизни, когда она подвергалась наибольшей опасности: когда случайно вырвавшийся на свободу молодой жеребец едва не затоптал ее, или когда мистер Харпер отправил ее на крышу вместе с Коулменом чистить кровлю и она споткнулась и едва не упала с высоты третьего этажа. Она ощутила наполняющее ее спокойствие, отказ от всех тревог и страхов, руководивших ее жизнью. Она могла умереть, а может быть, и в самом деле умрет, и да упокоит Господь ее душу, ведь если те предыдущие случаи близости смерти казались жестокими в своей случайности, то на этот раз за свою затею Джун была готова заплатить любую цену.

– Уйти отсюда, – ответила Джун, не допуская, чтобы голос дрогнул или осекся.

Только не на этот раз, когда ее замысел уже был раскрыт и всякая уверенность в том, что когда-то казалось возможным, покинула ее. Он не мог отобрать этого у нее.

– Уйти отсюда куда глаза глядят. Вас устраивает такое признание, мастер Харпер?

Он медленно убрал руку с ее плеча, и она вдруг поняла, что в этот вечер наказанием ей станет не насилие. Что он не станет бить ее, пинать или пороть, и ничего подобного не случилось.

– Можешь делать что хочешь, – сказал он. – Но, правда, Джун, ты ведь совсем не похожа на других негров, которые каким-то образом сумели набить карманы украденной мелочью, или тех нахальных парней, которым есть что увезти на продажу на Север. У тебя нет ничего, кроме этого дома, этой семьи и твоего братца. И вот что я тебе скажу: если увижу, что ты пытаешься уйти от меня до поездки, или если ты хоть шаг ступишь за порог без моего разрешения, страдать будешь не ты. Страдать будет Коулмен. Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы пойти за водой без моего указания, наказание понесет он. И я в этом не одинок. Мистер Кинг присматривает со своего участка за любыми подозрительными передвижениями таких, как ты и его собственная прислуга. И мистер Хайсмит тоже. Да, положение дел изменилось, но это лишь повод быть бдительнее. Проявлять большую твердость в поддержании определенных… приличий в городе. И если ты хочешь испытать эти приличия на прочность… Что ж, Джун, я лично приведу тебя посмотреть на то, какой конец ждет твоего брата.

Что и сказать, этот человек умел докопаться до самых потаенных уголков ее души, до дорогих ей мест, до священных вместилищ ее любви к Коулмену, воспоминаний о матери, грез о другой жизни, помогавших ей выживать в холодном и неприветливом мире, не знавшем жалости и не дававшем ей ни минуты покоя. И в эти последние дни ее верности мистер Харпер снова вторгся туда.

Коулмен всегда был неприкосновенен для этого человека, но теперь все изменилось.

– Это несправедливо, – сказала она. – Мальчик ничего не сделал. И закон гласит, что мы вольны уйти, если пожелаем.

– Попробуй. Посмотрим, доберешься ли ты хотя бы до границы округа. Нет, Джун… – он снова положил руку на ее плечо. – Если хочешь, чтобы твой брат жил долго и счастливо, ты поедешь со мной в Мексику. Ты больше не будешь создавать глупых препятствий, ставящих под сомнение мои цели. И можешь мне поверить: он обретет покой, ухаживая здесь за моими женой и дочерью, ухаживая за домом. Он не отправится с тобой на Север на неминуемую смерть. Мальчишка не годится для таких дел. Не совершай непоправимой ошибки.

Только позднее она заметила, что он оставил ожерелье, словно подарок за то, что она терпела его угрозы, его ревность, его гневные требования, словно свидетельство того, как низко он ставит собственную жену, и обещание Джун вознаградить ее, если она отправится за ним на край света. Как будто ожерелье могло возместить ей все страдания, которые она перенесла и которые еще предстояло перенести.

Все это бледнело в сравнении с той болью, когда Коулмен в один из последних дней, проведенных вместе, отвел ее в сторону. Она понимала, каких усилий ему стоило изменить свое решение. Это противоречило всем его убеждениям. Он посмотрел ей в глаза и впервые упомянул о том, что оставалось недосказанным между ними: что он прекрасно знает, какую роль мистер Харпер играет в ее жизни. Что он сомневается, стоит ли уезжать из Батон-Ружа, но готов поехать куда угодно, в любое время, если это означало, что она освободится из-под власти этого человека.

До сих пор Джун знала двух Коулменов. Она помнила мальчика, когда-то спавшего у нее на руках, перепуганного малыша, боящегося окружающего мира, но столь же любопытного, как и любой человек. Она помнила юношу, который был достаточно осторожен, чтобы выжить, но слишком травмирован в глубине души, чтобы выйти из ее тени и пойти своим путем, куда бы тот ни привел. Но