Читать книгу - "Амити - Натан Харрис"

трясла гривой. Он кружил вокруг тел убитых ими людей, вокруг фургона, в котором оставались Флоренс и Оливер.

– Даже и не думай бежать! – крикнул он мне. – Да ты и не будешь. Может быть, ты и трус, но не дурак.

Наконец, он остановил лошадь и слез на землю, неловко дергая конечностями, потому что руки его по-прежнему были скованы.

– Генерал сказал, что послал с нами лучших, – фыркнул Тёрлоу. – Но если это лучшие, то он командует армией остолопов.

На нем был только один сапог – другим он воспользовался вместо дубинки. Черная грязь покрывала коркой лицо, брюки были усеяны шипами и налипшими листьями.

– Этот чудак на лошади скачет рядом со мной и кричит остановиться, сдаться. Ему даже в голову не приходит, что я могу просто поднять руки и стащить его с лошади, пока он командует.

Его улыбка погасла, взгляд устремился на меня.

– Подойди к трупу, – он кивнул в сторону тела Эктора. – Возьми у него ключ от моих цепей и освободи меня. Сейчас же.

Мне оставалось только подчиниться. Но я не спешил, словно оправдывая нежелание исполнять его команды собственной ленью. Только тогда мне пришлось посмотреть на бедолагу. Его зубы торчали в разные стороны, вместо десен было кровавое месиво, лоб вдавлен, словно полотно лопаты.

– Зачем вы это сделали? – окликнул его я. – Подумайте о брате! Что подумает генерал?!

– Я не собираюсь снова встречаться с генералом. Я отправлюсь к мистеру Харперу, получу свои деньги и исчезну из этой страны навсегда. Земля пусть достается мексиканцам. Видит бог, я не хочу больше иметь ничего общего с этим местом!

– И вы бросите своего брата ради пригоршни серебра?

Вопрос, казалось, на миг озадачил Тёрлоу, но он ответил с мрачной откровенностью:

– Когда мой брат сбежит, а это всего лишь дело времени, первый вопрос, который он задаст, отыскав меня, будет не о моем здоровье, не о том, почему я не вернулся за ним, а о том, получил ли я вознаграждение, ради которого мы так упорно и долго работали. Клянусь, я его не разочарую, когда этот день наступит. А теперь в последний раз говорю тебе: сними с меня наручники. Я знаю, что ключ у него в кармане. Ему нравилось дразнить меня, показывая эту проклятую штуковину. И часы мои забери.

Мне пришлось лезть в карман мальчишки. Само прикосновение к нему казалось мне осквернением, надругательством над погибшим, но выбора не было. Ключ оказался в кармане. Там же, где и часы.

– Ну? – нетерпеливо воскликнул Тёрлоу.

Я встал и подошел к нему. Он возвышался надо мной, рослый и звероподобный, как в тот день, когда мы впервые встретились в гостиной миссис Харпер. Сила, которой я не мог управлять и которую не мог выбросить из своей жизни. Я почувствовал, что он будет преследовать меня до тех пор, пока я не исполню все его желания, пока не преклоню колено и не стану повиноваться ему, как властелину мира, которым он мечтал стать. Если бы можно было легко избавиться от него, возможно, я так и поступил бы. Но его планы на меня заканчивались не здесь. Ему нужно было доставить меня в лагерь, где я снова стал бы собственностью мистера Харпера. И он ясно дал это понять.

– Залезай в фургон. Мне плевать на индейцев, на погоду и на здоровье лошадей. Мы едем в лагерь, где смогу от тебя избавиться. Чтобы я мог уладить дела с мистером Харпером и больше никогда в жизни не видеть ни тебя, ни эту дрянную девчонку.

Цепи со звоном упали, освобождая Тёрлоу, и он влепил мне затрещину сильнее, чем мистер Харпер отвешивал мне за всю прежнюю жизнь. Потом его кулак врезался мне в грудь, а когда я начал падать, он схватил меня за волосы, поднял на ноги и дал оплеуху еще раз.

– Хватит!

Услышав это слово, он замер и, обернувшись, увидел Флоренс на дышле фургона.

Я так никогда и не узнаю, почему он послушался. Не то как ребенок, услышавший слова матери, не то как джентльмен, опозоривший себя перед приличной женщиной и осознавший, что самой идеи ее присутствия в такой момент достаточно, чтобы убедить его отказаться от продолжения насилия. Он схватил меня за грудки и повел к фургону.

– Все равно без толку, – пробормотал Тёрлоу. – Он к такому обращению привык. Вот что годы наказаний делают с человеком. Думаю, Коулмен как раз такого склада, какой хотел получить мистер Харпер. Хороший послушный ниггер.

Он не обратился ко мне за помощью, отвязывая лошадей, и отказывался обращать внимание на Флоренс, распекавшую его за поведение и все совершенные поступки.

– Тебе повезло, – сказал он, поймав ту самую лошадь, на которой вернулся в наш лагерь. – Потому что, думаю, ее отец заплатит мне больше, если вместе с его бесценным мальчуганом я предложу ему еще и дочь. Или я обойдусь с ней не лучше, чем с другими девчонками, которых привозил в эту страну. Знаю пару прекрасных борделей, где такую уродину с руками оторвут просто ради толп посетителей, которых она сможет привлечь.

Он запрыгнул в фургон. Флоренс встала перед ним. Два внушительных человека, меряющие друг друга взглядом и, казалось, оба переполненные гневом, готовым вырваться наружу. Оливер истошно лаял, мечась от Флоренс к Тёрлоу и обратно.

– И что ты собираешься делать, девчонка?

Тёрлоу покачал головой, но за его насмешкой скрывалась угроза, потому что никогда еще, как в этот момент, не было столь отчетливо видно, как агрессия мужчины его сложения может подавить женщину, которая всего лишь пытается показать хотя бы толику храбрости.

– Я хочу… Я хочу, чтобы вы просто оставили нас в покое, – выдохнула она.

Он сжал ладонями ее щеки с такой силой, что губы сложились в куриную гузку, а когда она отдернула голову и отмахнулась от него, толкнул ее на кофр матери, и девушка вскрикнула от боли. И в этот момент Оливер с лаем тяпнул Тёрлоу за ногу.

– Черт! – завопил Тёрлоу. – Проклятая псина!

Я бросился к фургону, но опоздал, не успев сделать и шага. Пинком под ребра Тёрлоу выкинул Оливера из фургона, бедный пес взвыл, и я не знаю, найдется ли в мире звук хуже, чем этот вопль страдающего животного – стон обиды на человека, который обошелся с ним так жестоко. В его огромных глазах, черных в ночи, стояло недоумение. Во всяком случае, он, кажется, был рад приземлиться в пыль рядом со мной. Но когда я наклонился, чтобы поднять его, до меня из фургона донесся голос Тёрлоу. Подняв голову, я увидел, что он стоит, хмуро скрестив руки на широкой груди.

– Брось животное, – строго приказал он.

– Мистер Тёрлоу, – сказала Флоренс, приложив палец к окровавленной губе. – Не поступайте с ним так.

Тот в ответ погрозил ей кулаком, но не ударил. Он пристально посмотрел мне в глаза.

– В фургон.