Читать книгу - "Амити - Натан Харрис"

свечи – она даже не заметила, что закрыла их, – увидев глядящего на нее Айзека, Джун подумала, что теперь нашла собственную привязанность. Она поняла, что должна избавиться от того основного страха, руководившего всей ее жизнью и жизнью Коулмена заодно, – что только они вдвоем могут заботиться друг о друге. Что больше никому нельзя доверять.

Она была готова на все, чтобы попросить прощения у Коулмена! Она прекрасно знала, что он уже простил ее. Что он больше всего хотел бы, чтобы она обрела свое счастье. То самое спокойствие, которое она испытала прежде и которое присутствовало в этом фургоне.

Айзек смотрел на нее. Джун смотрела на него. Он кивнул, словно понимая, что они теперь опутаны своим сложным прошлым, которое помогло им найти друг друга, судьбой, этой самой ночью. Пламя свечи отбрасывало на стену новые тени. Она посмотрела на них, а когда ее взгляд вернулся к Айзеку, он протянул руку. Сжав большой и указательный пальцы, он погасил пламя.

X

Анна в последние моменты перед расставанием подарила мне заколку, которую надела на Оливера. Теперь та лежала в кармане моей рубашки – единственный сувенир из Клетки, который я пожелал взять с собой.

Кофр тем временем стоял в задней части фургона, раскачиваясь, словно корабль в бурном море, всякий раз, когда колесо попадало в выбоину на дороге. На нем сидел Эктор, один из солдат Игнасио, держа в руке оружие, а рядом находился другой солдат, Пако, тоже вооруженный. Перед ними сидел пленник – Эймос Тёрлоу, по-прежнему в кандалах. От него требовалось указывать путь, а по прибытии сообщить мистеру Харперу, что он отказывается от любых притязаний на обещанные земли в обмен на собственную жизнь и жизнь брата. На рудниках его путь не заканчивался. Оттуда его собирались доставить до суда в каторжное поселение, где, как я понял, ему предстояло провести гораздо больше времени, чем хотелось бы, – и намеренно подальше от брата, что казалось не менее суровым наказанием. Как сказал Уильям, страна готовилась проглотить Эймоса целиком, не позволяя ему долго оставаться на одном месте и заставляя трудиться в ожидании предстоящего суда, который мог так и не состояться. Видимо, по этой причине Эймос и не проронил ни слова за всю дорогу. И, конечно же, выглядел скверно: волосы лоснились на влажном воздухе, пот покрывал лицо, пропитал рубашку, намочил бороду. Впрочем, остальные выглядели не лучше.

Настроение после всего пережитого, после всех опасностей и трудностей было немного мрачное. Однако Оливер остался со мной. А у Флоренс – туфли матери, которые ей так хотелось сохранить. При некоторой доле везения мы могли вскоре добраться до рудника мистера Харпера. Эта возможность становилась все более осязаемой с каждым шагом лошадей, с каждой милей пустыни, остающейся позади.

Мы выехали из Клетки на одном фургоне. Генерал пожелал, чтобы мы путешествовали налегке, не привлекая внимания к каравану, потому что в этих местах встречались индейцы, готовые напасть без предупреждения. Чем больше людей, тем выше опасность. Уильям Фри, со своей стороны, заверял, что нам ничто не грозит, но я теперь понимал, что самоуверенность этого человека могла довести до беды – судя по нашему недавнему пленению.

И, конечно же, именно Уильям всего через несколько часов пути приказал погонщику остановиться, помахав нам рукой со спины пони, которого дал ему генерал Чавес. Повсюду вокруг торчали шесты со скальпами, оставшиеся от предыдущих экспедиций, нашедших здесь тот конец, которого мы хотели избежать. Следы заброшенных стоянок.

– Мы повернем в сторону гор Сьерра-Мадре, – сказал Уильям. – Клетка находится севернее Анауака. Думаю, мы не более чем в двух днях пути от Насимьенто, если будем двигаться с хорошей скоростью. Я разведаю местность. Когда будет безопасно, продолжим путь.

Флоренс, сидевшая рядом со мной, гладила Оливера так энергично, что белки его глаз испуганно вздрагивали всякий раз, когда она проводила рукой по голове до загривка. Никогда еще я не видел, чтобы она так нервничала. А может быть, так проявлялась ее злость. Мне трудно выразить словами, какую боль она испытала, выяснив, что в своем письме ее отец требовал только меня. Жаль, что я так и не набрался смелости сказать ей об этом сам, в более подходящем виде, когда была такая возможность… Но жалеть об этом было уже поздно.

Рассвет принес нам тишину пустынного мира. До самого горизонта не было видно ничего, кроме зловещей горной гряды невообразимой высоты, которая удивительным образом контрастировала с багровыми тонами выжженной солнцем пустыни. Уильям сказал, что мы подъедем к горе и двинемся через долину, хорошо известную всем, кто путешествует по этим землям. Там и находится рудник.

– Те кусты, – обратился Уильям к Игнасио, указывая на показавшуюся вдали полоску зелени. – Предлагаю остановиться там. Я поеду вперед, вы все подождите. Если я не вернусь…

– Когда ты вернешься, мы двинемся дальше, – ответил Игнасио.

Кончик сигареты у него во рту светился, словно кузнечные щипцы, только что вынутые из огня. Он приказал вознице остановить лошадей. Уильям выскочил из фургона, сел на свою лошадь и быстро уехал.

Мы остановились в редкой рощице мескита, и Флоренс попросила разрешения выйти, чтобы немного размять ноги. Игнасио позволил.

– Только далеко не уходите, – предупредил он.

– Я бы хотел пойти с ней, – сказал я. – На всякий случай.

– Как хочешь. Но собаку оставь здесь, – он окинул взглядом кусты. – Койоты.

Я поступил, как он сказал, и следом за Флоренс вылез из фургона сзади, где нас тут же согрело солнце. Растительность доходила мне до пояса, по равнине рассыпались редкие деревья. Будь здесь враг, он уже бы нас заметил. Но вокруг все застыло, малейшее дуновение ветра разносилось взрывной волной по великим просторам, и трудно было представить себе, что откуда-то могли неожиданно появиться люди.

– Мне не нужна твоя защита, – сказала Флоренс. – Ты явно думаешь не о моих интересах.

– Только не спуская глаз друг с друга, мы можем оставаться в безопасности, – ответил я. – Что же до ваших интересов, то об этом я и намерен поговорить.

– Ты сам не понимаешь, насколько ужасен пафос в твоей речи. И не представляешь, насколько утомительно твое общество. Просто оставь меня в покое.

Что я и сделал, держась на достаточном расстоянии, чтобы обеспечить ей абсолютное уединение, но достаточно близко, чтобы броситься к ней, если что-то пойдет не так. Я взглянул на горы вдали – эти титаны возвышались не только над нами, но и над всем миром – и вновь поразился разнообразию этих мест, тому, что можно было увидеть в глуши, просто надев ботинки и сделав шаг навстречу неизвестности. Завяжите глаза человеку, который считает, что повидал все на свете, отвезите его на пятьсот миль в любом направлении, и, уверяю вас, он будет поражен тайнами