Читать книгу - "Закат культа саморазвития: Как перестать улучшать себя и найти свой способ жить. От Сократа до наших дней - Алексей Соловьев"

экологичной социальной среде и получает поддержку не только помогающего специалиста, но и группы [150]. А такие ментальные проблемы, как социальная тревожность или трудности в построении отношений, можно преодолеть только в групповом формате. Но, несмотря на ценность и доказанную эффективность групповой психотерапевтической работы с ментальными проблемами, я считаю, что осмысление заботы о себе как целостной повседневной практики внутри того или иного сообщества не может быть сведено к «решению проблем» с использованием тех или иных инструментов самопомощи.

Современное общество имеет свои характерные черты, среди которых важными в контексте осмысления заботы о себе как социальной практики являются ускорение и направленность на «уникальную самореализацию». Быстрая смена социальных трендов и ориентация на потребление товаров и услуг влияют на то, как житель современного города составляет свой «персональный пакет услуг самопомощи». В условиях постоянного обновления и жизни, построенной на социальном императиве успешной самореализации, забота о себе представляет собой совокупность индивидуальных действий, способствующих реализации личного проекта «счастья и успеха». В таком контексте длительные социальные связи, устойчивые сообщества и опора на близкие отношения в лучшем случае могут ситуативно восприниматься как ресурс для заботы о себе, но чаще представляются неоправданными издержками.

Так, сетования молодых людей на то, что дружба стала дорогим удовольствием, требующим лишних затрат, наглядно демонстрируют изменение восприятия самой природы отношений. Рассматривая заботу с этой точки зрения, можно зафиксировать неоспоримый факт: современный человек живет в индивидуализированном обществе и следует логике быстро сменяющихся социальных трендов, идентифицируя себя прежде всего как потребителя. Он потребляет различные услуги самопомощи так же, как товары на маркетплейсе или достопримечательности во время туристических поездок. Эта персональная линия потребления требует постоянного обновления опыта и ускоренных сценариев решения различных проблем — от финансовых до психологических. Все, что кажется долгим и не дает ясного представления о результате, отвергается как непригодное для заботы о себе.

В такой картине мира межличностные отношения и инвестиции в заботу о сообществе кажутся невероятной роскошью и бессмысленной тратой времени. И тем не менее известный американский психоаналитик Нэнси Мак-Вильямс, выделяя признаки психического здоровья, важное место отводит заботе о других и сообществе [151]. Психическое здоровье включает в себя переход от инфантильного «Что я могу получить от мира?» к зрелому «Что я могу дать миру?». Мак-Вильямс подчеркивает, что участие в жизни других людей (альтруизм, волонтерство, родительство) дает человеку чувство осмысленности и сопричастности. Фактически забота о себе не может быть сведена к потреблению услуг самопомощи, так как осуществляется в том или ином сообществе. Даже покупатели игрушки лабубу или фанаты семейства Кардяшьян принимают те или иные решения, ориентируясь на поведение других людей, опираясь на референтную группу. Однако выбор тактики потребительского поведения оказывается своего рода конформистской мимикрией, подавляющей способность осознанного следования по своему пути, взаимодействуя с сообществом.

Уезжая на духовные ретриты или посещая городской храм, современный человек не привязан к месту или общине. Переехав в другой город или страну, он будет с нуля собирать свой опыт уже с другими людьми и, возможно, новыми практиками заботы о себе. Здесь стоит обратиться к теории резонанса немецкого социолога Хартмута Розы [152]. В свете роста популярности новой духовности и терапевтических практик стремление к «глубокому контакту с собой» и «обретению внутренней опоры» органично вписывается в общую программу социальной ориентации на индивидуализированные проекты саморазвития и движения к аутентичной жизни, соответствующей персональным ценностям. Но концепция Розы охватывает не только личный опыт и глубокую связь с собой, но и так называемые резонансные сообщества. Разнообразные «группы пользователей», «лояльные аудитории бренда или инфлюэнсера», «нетворкинги» и другие неустойчивые сообщества связаны с потребительским опытом, не имеют твердой системы ценностей и всегда могут с легкостью измениться просто потому, что перестал устраивать сервис, слишком дорогая подписка, или по иным субъективным причинам.

Однако это лишь вершина айсберга в устройстве современного атомизированного общества, в котором проблематичны любые устойчивые отношения человека с миром и другими людьми. Роза отмечает, что возникновению резонанса в современном обществе препятствует ряд системных и психологических факторов, порожденных логикой «динамической стабилизации» — режима, при котором общество вынуждено постоянно расти и ускоряться лишь для того, чтобы сохранить свой статус-кво. Ключевые препятствия для возникновения устойчивого резонанса — конкуренция, ориентация на победу и личную выгоду, а также хроническая нехватка времени («временная неплатежеспособность»), вынуждающая людей концентрироваться исключительно на своих личных целях и результатах. Тревожная суета и спешка заставляют людей быть максимально целеустремленными и сфокусированными, что делает их закрытыми для внешнего мира. В таких условиях мир не затрагивает и не трансформирует человека, а становится пространством для реализации его замыслов; другие люди превращаются в фон или средство для достижения краткосрочных целей, в том числе и в опыте заботы о себе. Нарастающая на этом фоне тревога исключает проявление уязвимости и признание бессилия, при которых возможны глубокие отношения, взаимопомощь и поддержка. В борьбе за ресурсы и выживание человек переходит в оборонительный режим сверхбдительности, закрываясь и защищаясь от мира. Роза утверждает, что ключевым принципом существования современного человека является подход, основанный на «доступности, достижимости и распоряжаемости» [153].

Современный менталитет стремится сделать мир познаваемым, исчисляемым и доступным. Парадокс заключается в том, что по мере того, как мы делаем мир таковым, он превращается в холодное серое место и теряет способность отвечать нам, то есть резонировать. Из всего этого на глобальном уровне возникает «диспозиционное отчуждение». Суть этого масштабного явления, характерного для нашей эпохи, в том, что социальные структуры заставляют людей относиться к себе и друг другу инструментально, как к ресурсам, которые нужно обезопасить или оптимизировать. Это лишает межличностные контакты внутренней значимости, превращая их в «отношения без отношений», в функциональные взаимодействия по решению задач или оказанию услуг. В итоге институциональные условия современного общества создают среду, в которой доверие и бесстрашие, необходимые для возникновения «резонансного сообщества», заменяются инструментальной рациональностью и постоянным давлением самооптимизации без возможности устанавливать и поддерживать живую связь с другими людьми.

Говоря о «резонансном сообществе», Хартмут Роза описывает его как социальное пространство, в котором отношения между людьми строятся не на инструментальной выгоде или конкуренции, а на резонансе как особом способе взаимодействия. Такое сообщество формируется через любовь, дружбу и демократическое гражданство, предполагающее возникновение связей между людьми на основе их ценностей, искреннего интереса друг к другу и готовности брать ответственность за свои поступки. Люди относятся к окружающим как к значимым другим, которые резонируют с ними, а не как к ресурсам или средствам для достижения целей. Возникающий резонанс характеризует отношения, полные смысла, — это не просто функциональная