Читать книгу - "Закат культа саморазвития: Как перестать улучшать себя и найти свой способ жить. От Сократа до наших дней - Алексей Соловьев"

девушка-блогер расписывала организацию своего времени с учетом того, что она замужем, у нее есть сын и собака, у каждого супруга свой рабочий график и личные увлечения, на которые тоже нужно время. Она представила таблицу распределения времени на разные сферы совместной и личной жизни, вопросы для прояснения ценностных приоритетов, отметила дедлайны по проектам и свободные окна на неделе, которые можно заполнить совместным походом в кафе или чтением книг. На первый взгляд это может показаться обычной практикой семейного тайм-менеджмента. Но важнее здесь другое: в этой практике рационального распределения времени просматривается попытка не дать жизни распасться на хаотический набор дел, срочных задач и случайных промежутков между работой, бытом и усталостью. Время распределялось не только по принципу эффективности, но и с учетом того, что́ для людей действительно важно: отношения, личные интересы, совместное присутствие, отдых, возможность побыть наедине с собой и т.д. Девушка подчеркивала, что они с мужем пришли к этому опыту не сразу, а после ряда неудачных экспериментов по принципу «разберемся по ходу дела».

Именно этот пример заставил меня снова задуматься о собственном опыте исследовательской работы и написания этой книги. Работа над большим текстом требует не только дисциплины, соблюдения графика и готовности двигаться к результату, но и принципиально иного отношения ко времени с возможностью читать медленно, долго думать, уходить в сторону, возвращаться к мысли, позволять связям между идеями возникать постепенно, своим чередом. Иными словами, исследование невозможно полностью подчинить логике ускорения и измеримой продуктивности.

Работа над книгой удачно совпала с изучением любопытного труда канадских исследователей Мэгги Берг и Барбары Сибер под названием «Медленный профессор. Вызов культуре скорости в академической среде» (The Slow Professor: Challenging the Culture of Speed in the Academy). Эпиграфом к книге служит примечательная фраза: «В моменты спешки мы просто не можем быть собой». Опыт размеренной жизни формируется по мере того, как человек неспешно проживает свое время, осмысляя и выражая себя, прислушиваясь к своим чувствам и ощущениям, делая паузы и пребывая в задумчивости в той форме безвременья, которая так нужна в исследовательской работе в том числе. Авторы книги исследуют корпоративную университетскую среду и приходят к выводу, что погоня за эффективностью порождает хронический стресс, лишает радости преподавания и превращает серьезную научную деятельность в конвейер измеримых показателей. Призывая вернуть в академическую среду время для вдумчивых размышлений, открытых дискуссий и искреннего коллегиального общения, Берг и Сибер говорят об индивидуальных усилиях по защите человеческих ценностей и эмоционального благополучия в процессе исследовательской и образовательной деятельности [143].

Рассматривая преподавательскую и исследовательскую деятельность через призму удовольствия и неспешности, Берг и Сибер стремятся восстановить гуманистические идеалы науки. В книге представлена концепция «медленного профессора», а также рассматриваются различные практики организации времени, позволяющие проводить качественные исследования и заботиться о себе. Мое внимание особенно привлекла идея «бесцельного времяпрепровождения». Креативность часто является продуктом времени, которое кажется потраченным впустую. Пустые промежутки в графике позволяют идеям возникать спонтанно, размышления над книгой или ее написание оказываются не только результатом самодисциплины и готовности работать интенсивно в соответствии с планом, но и способом проводить время совершенно иначе, нежели того требует гонка за эффективностью и следование строгим дедлайнам. В частности, медленное вдумчивое чтение в рамках исследования не всегда означает погружение только в те материалы, которые имеют прямое отношение к рассматриваемой теме.

Проблема, затронутая в концепции «медленного профессора», является частным случаем масштабного антиглобалистского движения slow life, ставшего реакцией на растущее ускорение и спешку в больших городах развитых обществ. Примечательно, что первым шагом к распространению практик медленной жизни стало сопротивление фастфуду. «Макдональдизация общества» [144], начавшаяся с ускоренного приготовления еды, быстрого обслуживания и сокращения времени на прием пищи, не только позволила решить проблему традиционных ресторанов или кафе, где приходится ожидать заказов, но и привела к разрушению определенных социальных практик.

Посещение обычного заведения общепита предполагает разноплановый социальный ритуал, центром которого является общение. Вот две подруги давно не виделись и встретились в кафе. Они специально выделили время для того, чтобы пообщаться, насладиться разговором и неспешным времяпрепровождением. Пара чашек кофе и десерты — лишь аккомпанемент для беседы. Если бы они пришли в заведение типа «Вкусно и точка», то суета посетителей, маленькие столики и вся атмосфера ускоренно-конвейерного производства и потребления пищи совершенно не располагали бы к приятному разговору по душам.

Карл Оноре, идеолог движения slow life, в своей книге «Без суеты. Как перестать спешить и начать жить» (In Praise of Slow: How a Worldwide Movement is Challenging the Cult of Speed) [145] описывает, как происходила утрата атмосферы семейного или дружеского застолья по мере проникновения идеи ускорения в повседневную жизнь современного человека:

Сегодня мы по большей части не столько обедаем или ужинаем, сколько заправляемся едой, как машины бензином. Никто не садится за стол с родными или друзьями, все едят поодиночке, на ходу или делая одновременно еще какие-то дела: управляя автомобилем, подписывая бумаги, листая газету, просиживая часами в интернете [146].

Концепция медленной жизни не столько фиксирует усталость от спешки и ускоренных процессов в разных аспектах современной культуры, сколько намечает философский сдвиг в сторону осмысленной жизни без суеты, включающей неспешные разговоры, совместные завтраки и ужины, а также вдумчивое чтение или исследование, для которых требуется «бесполезное время». Сама жизнь с разными этапами и состояниями сводится к постоянному потреблению товаров, услуг, полезного (или бесполезного) контента, а также к озабоченности тем, как рационально потратить время.

Даже забота о здоровье подчиняет свободное время формированию полезных привычек, здоровому образу жизни, а с недавних пор, посредством психотерапии и активной пропаганды различных форм самопомощи, особый акцент делается на ментальном благополучии. Обязательство быть здоровым подразумевает эффективность и продуктивность. Но slow life предусматривает не просто отказ от ускоренного пролистывания страниц собственной биографии, а возвращение чувства наполненности жизни и принятие характерных для каждого ее этапа состояний, без попыток обойти или устранить трудности, связанные с естественным старением или заболеваниями, как ошибку в компьютерной программе.

Slow life в различных его проявлениях стало контркультурным движением, протестующим против ускорения жизни, а также способом возвращения опыта существования в согласии с личными ценностями и смыслами. Неторопливая еда и естественное старение, замедление в пожилом возрасте или нужда в бесполезном времени в процессе исследовательской работы отражают глубинные аспекты заботы о себе, которая невозможна в спешке. Быстрые свидания или поглощение фастфуда, короткие переписки в мессенджерах или недельный круиз с посещением большого количества экскурсий, существование в русле модных трендов и