Читать книгу - "У черты заката. Ступи за ограду - Юрий Григорьевич Слепухин"

– Посмотрим, Дора, посмотрим, – уклончиво ответил доктор. – Я с ним поговорю. Если он не станет перегружать тебя работой…

– Конечно нет! Он обещал, что не станет, да я и сама не дамся, – засмеялась Беатрис.

Внизу позвонили. Беатрис вскочила с места.

– Если это молодой Ретондаро, пусть пройдет ко мне, – сказал отец, выходя из комнаты вместе с нею.

Это и в самом деле оказался Пико.

– Ола, Дорита!

– Салюд, мой Пико. Ты к папе?

– А если к тебе?

– Во-первых, кабальеро, я занята: мне нужно мыть посуду. Во-вторых, сеньорита Люси ван Ситтер слишком ревнива, чтобы я рискнула принимать ее жениха.

– Responsio mortifera, – кивнул Пико. – Ни слова больше, Дорита. Итак, доктор Альварадо…

– Ждет вас в своем кабинете, мой сеньор, – присела Беатрис, взявшись за края юбки.

– Ты меня проводишь?

– Наверх и налево, мимо книжных шкафов, потом будет такой низкий ларь, и сразу за ним папина дверь. Я же сказала, мне некогда!

– Любезно, любезно, – сказал Пико, направляясь к лестнице. Потом он обернулся. – Экзамены скоро?

Беатрис сделала большие глаза:

– Ой, лучше не напоминай! Иди, папа тебя ждет, после поговорим.

Пико ушел – в очках, с большим портфелем под мышкой, солидный, как и полагается будущему адвокату. Беатрис убрала в кухне, помыла посуду и вернулась в свою комнату. Через минуту зазвонил телефон. Беатрис взяла трубку:

– Ола… Норма? Добрый день, дорогая… Нет, сегодня ничего. А что? О-о, это интересно… Да, я с удовольствием, спасибо… А кто еще будет? Ну хорошо, Норма… Ладно, через час. Угу, до скорого…

Отойдя от телефона, она постояла в нерешительности и отправилась в кабинет отца. Еще из-за двери она услышала его голос, ровный и неторопливый, – голос человека, привыкшего говорить с кафедры. Тихонько приоткрыв тяжелую дверь, Беатрис проскользнула в комнату и уселась в углу, словно опоздавшая на урок ученица. Ни отец, ни Пико не обратили на нее внимания.

– …Проблема далеко не новая, Ретондаро, – продолжал говорить доктор, – далеко не новая. В Аргентине ей уже больше ста лет. Вспомните разногласия в лагере унитариев по вопросу франко-аргентинских отношений, и в частности по вопросу французского вмешательства в войну против Росаса. Там столкнулись именно эти две концепции – одни считали возможным поступиться частью национального суверенитета во имя уничтожения диктатуры, другие утверждали, что никакое положение дел внутри республики не оправдывает сговора с иностранцами. Обе стороны были по-своему правы, и это до сих пор остается чрезвычайно трудным вопросом. Что касается меня, то я считаю, что наивысшей ценностью является все же совокупность гражданских свобод – слова, печати, собраний и так далее – и что при любых обстоятельствах преступно и самоубийственно жертвовать ими во имя узко понимаемого национализма. Вспомните – фашизм начинал именно с этого… К сожалению, он овладевает в наши дни все большим количеством сердец…

Доктор Альварадо замолчал и потянулся к ящику с сигарами. Воспользовавшись паузой, Беатрис появилась из своего угла.

– Папа, прости, я хотела спросить – звонила Норма, она едет обкатывать свою машину и приглашает меня. Ты разрешишь? Куда-нибудь в Палермо, ненадолго.

– Хорошо, Дора, – кивнул доктор, закуривая сигару. – Если обещаешь, что не будете гнать больше сорока.

– А мы вообще не будем править, она и сама боится – на незнакомой машине. Она пригласила знакомых мальчиков, один из них член Автомобиль-клуба, он и поведет.

– У Линдстромов новая машина? – заинтересовался Пико. – Уже третья?

– Норме подарили «фиат-миллеченто». Вы тоже уезжаете?

– Да, нам, очевидно, пора, – ответил отец. – К какому часу нас ждут, Ретондаро?

– К двенадцати, доктор, – ответил тот, взглянув на часы, и поднялся.

– Папа, когда приготовить ужин? Мне обещали прислать рыбу.

– Ну… Точно не знаю, Дора, часам к десяти-одиннадцати. Вы поужинаете с нами, Ретондаро?

– Благодарю за приглашение, доктор, но сегодня я обещал быть с мамой в театре, – смутился Пико.

– О, в таком случае… – Доктор улыбнулся и развел руками. – Итак, Дора, мы тебя покидаем. Будьте осторожны, вчера было страшное столкновение на авениде Альвеар, в двух квадрах отсюда.

– Да, папа, конечно…

Доктор вышел в предупредительно распахнутую Пико дверь. Тот последовал за ним, оглянувшись и подмигнув Беатрис.

Через минуту послышался тарахтящий шум разболтанного мотора. Беатрис высунулась в окно, помахала вслед машине, посидела на подоконнике, слушая щебет ласточек. В углу окна нашелся закатившийся орех – Беатрис положила его в нарочно выдолбленную для этого ямку на подоконнике, сняла туфлю и колотила каблуком, пока орех не раскололся. Ядрышко внутри оказалось черным и сморщенным. Беатрис вздохнула и, спрыгнув на пол, отправилась одеваться.

Над выбором костюма для прогулки долго раздумывать не приходилось: в большой гардеробной, где когда-то хранились кринолины и фижмы нескольких поколений Гонсальво де Альварадо, туалеты представительницы последнего занимали немногим более трети одного из старинных резных шкафов с тяжелыми скрипучими дверцами. В остальных уже давно накапливалась паутина. Беатрис подозревала, что там живут мыши, – во всяком случае, по ночам в гардеробной слышались странные шорохи. Еще года два назад это даже наводило ее на мысль о привидениях. Какое же порядочное abolengo[28] обходится без своего фамильного привидения? И уж конечно, во всем старом доме не было лучшего места для ночных прогулок какой-нибудь «белой дамы», чем эта комната, где тени прошлого прятались за темными резными дверцами и скользили в тусклых от времени зеркалах.

Сбросив домашнее платье, Беатрис надела белую блузочку без рукавов, черную юбку, туго перетянулась широким кожаным поясом и сунула ноги в открытые лодочки на низком каблуке. Старые, ко всему привычные зеркала бесстрастно отразили тоненькую фигурку с задорным хвостом на макушке. Окинув себя критическим взглядом, Беатрис расправила широкую юбку и вышла из гардеробной.

Верная себе, Норма опоздала и на этот раз. Стрелки на часах уже почти сошлись на двенадцати, когда у ворот прозвучал незнакомый клаксон; подойдя к выходящему на улицу окну гостиной, Беатрис увидела подругу, которая стояла возле маленькой кремовой малолитражки и разговаривала с кем-то внутри.

– Норма! – крикнула Беатрис, перегнувшись через подоконник. – Поднимайтесь сюда, дверь открыта! Идите!

Сбежав по лестнице, она встретила подругу в холле, куда солнце едва пробивалось сквозь затененные разросшимся снаружи плющом цветные витражи.

– Добрый день, дорогая, – простонала Норма, чмокнув ее в щеку. – Ради всего святого, холодильник у тебя работает? Умираю выпить чего-нибудь холодного!

– Идем, что-нибудь придумаем. А мальчики?

– Пускай сидят там, ничего с ними не сделается. Идем, идем, я сейчас умру!

– Хочешь, я собью бананы с молоком? Со льдом, конечно.

– Нет, что ты, от этого толстеешь. Ты пьешь этот ужас? Сбей мне один апельсин с водой, только побольше льда и поменьше сахару. Бананы с молоком! Это же самоубийство! Би! Давай я очищу.

Беатрис перебросила подруге апельсин и достала из холодильника формочку с кубиками льда.

– А я люблю бананы с молоком, – призналась она, ополаскивая под краном стеклянный резервуар миксера. – Я что-то не замечала, чтобы от них толстели. Слушай, ты нарядилась совсем по-спортивному, –