Читать книгу - "У черты заката. Ступи за ограду - Юрий Григорьевич Слепухин"

– напротив сидел незнакомый Жерару молодой человек с ястребиным худым лицом типичного южноамериканского склада. Юноша – Жерару он показался очень молодым, лет двадцати пяти, не больше, – говорил что-то быстро и негромко, не спуская глаз со своей визави. Беба сидела в немного напряженной позе, выпрямившись и, судя по повороту головы, глядя куда-то в сторону. Едва увидев все это, Жерар почему-то сразу понял, что между Бебой и незнакомцем происходит какое-то объяснение.

Конечно, разумнее было бы уйти, но он, сам не зная для чего, медленно подошел к столику. Почувствовала ли Беба его присутствие или просто перехватила раздосадованный взгляд своего собеседника, но она обернулась и ахнула:

– Херардо!

– Рад тебя видеть, шери…

Он коснулся губами ее щеки и бросил вопросительный взгляд на незнакомца.

– Ах да… Вот, познакомьтесь – мой муж… Доктор Ларральде…

Мужчины обменялись рукопожатиями, Жерар придвинул к столику еще одно плетеное кресло и сел.

– Охотно составил бы вам компанию, но у меня деловая встреча, буквально через полчаса…

Эта ложь получилась как-то экспромтом, сама по себе. Именно в тот момент, когда он догадался, что его приход был неуместен.

– Ты… Тебе нужно идти? – растерянно спросила Беба, видимо не зная, что сказать. – Я тебе звонила сегодня, телефон не ответил…

– Когда, давно? А, около трех. Я вышел раньше. Вы юрист, сеньор Ларральде?

– Почему – юрист? Врач, – буркнул тот.

– Ах вот что. Я почему-то решил… Дело в том, что все знакомые мне доктора почему-то юристы.

– Ваше счастье.

– Да, на здоровье не жалуюсь. Большая у вас практика?

– Я стажируюсь в Роусоне, так что до практики еще далеко.

Над столом повисло молчание. Да, они несомненно объяснялись.

Элен явно растеряна, вид у нее испуганный, бедняга-лекарь чувствует себя по-дурацки. Впрочем, еще более по-дурацки чувствует себя он, муж.

– Мм… На кинте все в порядке? – спросил он.

– Да, конечно… Я здесь с машиной, – сказала Беба.

– Будь осторожна, шери. Ну что ж, мне пора…

Он встал, нашаривая в карманах трубку. Поднялся и медик.

– Очень жаль, что мне приходится покидать вас, но что делать. Надеюсь, доктор, вы когда-нибудь побываете у нас за городом?

Медик пробормотал что-то насчет своей крайней занятости.

– Ну, это все вы уладите с моей супругой…

Жерар поцеловал Бебу, пожал руку медику и пошел прочь.

Вот тебе и новый фактор! До сих пор ему как-то даже не приходила в голову мысль о том, что в жизни Бебы могут быть другие мужчины. Что ж… Все это вполне нормально. А этот Ларральде довольно приятный парень. Трудно даже сказать, что в нем особенно располагает к себе… Скорее всего, глаза. Тогда – еще не видя его – этот медик смотрел на Бебу с такой откровенной жадностью, не стесняясь никого и ничего, как можно смотреть на возлюбленную у себя дома, а не за выставленным на тротуар столиком в центре столицы. «Проходимец этакий, – подумал Жерар, пытаясь разозлиться, – среди бела дня так разглядывать чужую жену…»

Но разозлиться не удалось. Не было ни злобы, ни ревности, просто тоскливое сознание того, что и это его последнее убежище начинает давать трещины. Ну что ж… В конце концов, этого ты тоже хотел, Жорж Данден…

6

Как всегда в это время года, солнце добралось до ее изголовья около половины восьмого. Почувствовав на щеке горячий луч, Беатрис перевернула подушку прохладной стороной и отодвинулась к самой стене, не открывая глаз и не спеша окончательно выбраться из легкой паутины снов. Совсем недавно, уже под утро, ей приснилось несколько собак и мисс Пэйдж, и собаки были одна другой милее, а мисс Пэйдж – такая же, как и в жизни. Или еще хуже. Вспомнив вчерашнюю ссору, Беатрис окончательно проснулась. «Эта женщина сократит мне жизнь на десять лет», – убежденно подумала она. Какое счастье, что ее не будет ни сегодня, ни завтра! Привстав на локте, Беатрис посмотрела на будильник. Без двадцати восемь, можно полежать еще четверть часа – каникулы есть каникулы, хотя бы трехдневные.

Снова зажмурившись и пытаясь сосредоточиться, Беатрис шепотом прочитала Confiteor[24], испугалась пришедшей вдруг в голову мысли о своей неподготовленности к благочестивому образу жизни и к начинающимся через две недели экзаменам и достала из-под подушки приемник – маленький портативный «Эмерсон», подарок тетки Мерседес к последнему дню рождения. Все местные станции, точно сговорившись, передавали какой-то официальный материал к завтрашнему празднику, Дню верности. Музыку удалось поймать на самом краю шкалы, на волне уругвайской станции «Радио Гарбэ», передававшей «Аве Мария» Шуберта. Беатрис вытянулась с закрытыми глазами. Бывают такие удивительные моменты, когда все сливается в одно гармоничное ощущение счастья – и птичий щебет за окном, и хрустальная синева солнечного утра, и эта неземная музыка, и то, что мисс Пэйдж на целых два дня уехала в Харлингэм…

К сожалению, Шуберт скоро сменился последними известиями. Беатрис краем уха послушала о ходе переговоров в Панмыньчжоне, о забастовке на мясохладобойнях в Монтевидео, об очередном повышении цен в Аргентине. Горячие лучи солнца снова добрались до ее лица, она выключила радио и выскочила из постели, одергивая пижаму. Какой день! Нужно будет провести его как-нибудь получше, сидеть дома в такую погоду просто преступление. Осторожно – чтобы не вывалились стекла – она отворила рассохшуюся дверь и вышла на балкон. Половина сада была еще в тени, отбрасываемой стеной соседнего дома, но солнце уже высушило росу на бетонной дорожке перед гаражом и добралось до фонтана, заваленного прошлогодними листьями. Ласточки под карнизом возбужденно гомонили, – очевидно, у них что-то случилось. Щурясь от солнца, Беатрис долго пыталась разглядеть, что там происходит, но так ничего и не поняла и облокотилась на растрескавшуюся каменную балюстраду, покрытую цепкими побегами плюща.

– Дора, ты встала? – послышался из-за двери голос отца, сопровождавшийся легким постукиванием.

– Не совсем! – крикнула она. – Я сейчас, папа. Папа! Мисс Пэйдж уехала на два дня к своим – она тебе говорила? Овсянку мы есть не будем – ни сегодня, ни завтра. Хочешь кофе?

Отец за дверью посмеялся.

– Папа! Сходи, пожалуйста, на кухню и поставь воду, я сварю кофе, сейчас выкупаюсь и сварю. Я быстро!

День начался. Открыв все краны, чтобы поскорее наполнилась ванна, Беатрис надела халатик и сбежала вниз – забрать бутылку молока, оставленную разносчиком у калитки. Потом позвонила булочнику и рыбнику, убрала постель.

– Дора! – крикнул из своей комнаты отец. – По-моему, у тебя в ванной наводнение!

Действительно, вода уже переливалась через край. Пришлось открыть слив и ждать, пока уровень понизится. «Нет ничего хуже домашних работ, – раздеваясь, думала Беатрис, – обязательно выйдет что-нибудь не так…»

Завтракали они в маленькой комнатке возле кухни, которая когда-то предназначалась для хозяйственных нужд, а теперь служила столовой. Настоящая столовая, парадная, помещалась наверху; дом строился в свое время в расчете на слуг, никто тогда не думал, что