Читать книгу - "У черты заката. Ступи за ограду - Юрий Григорьевич Слепухин"

в этом доме? А в ее – можно? Замужем или не замужем, она все равно остается для всех дочерью Альварадо…

А положение Фрэнка? Иностранец, занесенный в черные списки у себя на родине, всего несколько месяцев в Аргентине – и уже замешан в местную политику. Да еще с кем – с коммунистами!

Его просто вышлют, немедленно. В двадцать четыре часа. И куда им тогда деваться? Ни один латиноамериканский консул не выдаст визы человеку, высланному за укрывательство местных коммунистов, а в Штатах у него прежде всего аннулируют паспорт. В лучшем случае.

Беатрис было теперь по-настоящему страшно. Она сидела как завороженная, не отрывая глаз от маленького ключа, поблескивающего у нее на ладони. И нужно было случиться такому именно в этот день!

Но ведь, в сущности, ничего пока не случилось… Никто от нее этого не требует, Хиль просто пришел посоветоваться. Можно держать пари, что он уже советовался и еще собирается советоваться с другими своими знакомыми. Почему именно она должна найти решение? Другие ведь его не нашли!

Беатрис вздохнула и вышла из комнаты.

– Вот, возьмите, – сказала она, протягивая Хилю ключ и листок бумаги с адресом. – Это от нашей новой квартиры. Я думаю, там никто не побеспокоит… Тихая улица и никаких соседей.

– А вы сами?

– О, мы ведь все равно уезжаем прямо из церкви…

– Вот как. – Хиль улыбнулся и спрятал ключ в карман. – Ну спасибо, донья инфанта. Спасибо. А вы, значит, в свадебное путешествие?..

– Ага.

– Конечно, в ваше любимое Мар-дель-Плата?

– О, что вы! – Хилю показалось, что Беатрис почему-то смутилась. – Мы едем в Кордову. Вернемся, очевидно, к первому, а если Пико и его друзья уедут раньше, пусть оставят ключ папе или тете Мерседес.

– Договорились.

– Договорились, дон Хиль. Я еще увижу вас сегодня?

Хиль вздохнул и отрицательно покачал головой:

– Боюсь, мне сегодня не до празднований. Жаль, конечно, донья инфанта, мне всегда жаль упущенной выпивки, но ничего не поделаешь. Ладно, я испаряюсь, бегите одеваться. Карамба, я ведь вас еще не поздравил! Желаю счастья, донья инфанта! И – побольше сыновей…

Она проводила Хиля до лестницы и медленно пошла к себе.

– Дора! – трагически воскликнула выглянувшая из двери тетка Мерседес. – Ты еще не начинала одеваться!

– Иду, иду, – сказала Беатрис, – ничего страшного, если даже опоздаем на пять минут. Он приходил по важному делу…

Теперь, когда решение было принято и Хиль унес ключ, она не испытывала страха. «Все будет хорошо, – подумала она, – все будет хорошо. И у меня обязательно родится сын!»

Ей вспомнился Херардин и его словечки, которых теперь с каждым днем становилось все больше и больше. «Если бы мне такого малыша, – подумала она, – я была бы абсолютно счастливой женщиной. Впрочем, каким бы он ни оказался – я все равно буду счастлива…»

Потом она сообразила, почти с испугом, что в день своей свадьбы думает о счастье как о чем-то отдаленном. А разве сейчас она не счастлива?

«Не знаю, не знаю, – тут же ответила она себе. – Мне сейчас тревожно, как перед экзаменом. И так же, как перед экзаменом, кажется, что счастье будет потом – когда сдашь. Но только этот экзамен никогда не кончится, он теперь на всю жизнь, и, может быть, счастье тем и хорошо, что оно никогда не вспыхивает у тебя в ладонях, а всегда светит где-то впереди – как путеводный огонь…»

Ленинград, 1961–1963