Читать книгу - "У черты заката. Ступи за ограду - Юрий Григорьевич Слепухин"

молодой госпоже придется бегать с кофейником по лестницам и коридорам. Парадная столовая пустовала уже несколько лет, паркет в ней рассохся и покоробился.

– Вчера мы поссорились с мисс Пэйдж, – сообщила Беатрис, наливая отцу кофе. – Я думаю, она уехала отчасти из-за этого. И очень хорошо, по крайней мере отдохнем от ее порриджа[25].

– Она пожилой человек, Дора, – дипломатично заметил доктор Альварадо. – Тебе не мешает об этом помнить.

– Господи, еще бы я об этом не помнила! Ты понимаешь, она просто на этом спекулирует – на том, что она старше и все должны ее слушаться. Ну хорошо, вообще слушаться – пусть, но она считает себя вправе меня третировать. Имею я право завести в своем доме собаку или нет?

– Юридически – да…

– Ты все смеешься! – с досадой воскликнула Беатрис. – Мне нужна живая собака, а не юридическое право. А она мне заявляет: «Собака войдет в этот дом только через мой труп!» Если хочешь знать, собака никогда так бы не сказала… Да ты не смейся, папа, я говорю совершенно серьезно! Ты понимаешь, в таких случаях и видна вся разница между животным и человеком. Я уверена, что порядочная собака никогда не устроила бы скандала из-за того, что с нею в доме собралась поселиться старая дева…

– Дора, ты говоришь такие глупости, что слушать неловко, – поморщился отец. – И кофе на этот раз тебе определенно не удался. Как твой вчерашний теннис?

– Средне. Чемпионки из меня, боюсь, не получится. А кофе и в самом деле неважный. Хочешь еще?

– Пожалуй, чашечку.

– Я тоже выпью… Страшно хочу есть, вчера так и не ужинала.

– Из-за собак?

Беатрис кивнула. Доктор Альварадо принял чашку из рук дочери и улыбнулся:

– Да, этим животным явно суждено играть в твоей жизни фатальную роль. Помнишь ту историю в Тандиле?

Беатрис сделала выразительную гримаску:

– Я думаю, папа! Тетя Мерседес позаботилась о том, чтобы я запомнила ее надолго… – Она вдруг расхохоталась, едва не расплескав свой кофе. – Нет, па, но это было просто фантастически! «Дочь профессора истории покушается на жизнь муниципального служащего» – помнишь?

Доктор Альварадо улыбнулся и покачал головой:

– И ведь подумать, Дора, что тебе было уже двенадцать лет…

Беатрис, с набитым ртом, отрицательно замотала головой.

– Одиннадцать, что ты! – сказала она, прожевав. – Но дело не в возрасте, сейчас мне почти-почти восемнадцать, и я безусловно сделала бы то же самое. В сходных обстоятельствах, я хочу сказать.

Доктор Альварадо отставил чашку и, достав сложенный платок, прикоснулся к усам.

– Моя дорогая, ты ведь с тех пор не поумнела, я всегда это говорил. Одним словом, смерть собачникам.

– Смерть им, – с удовольствием повторила Беатрис. – Подписываюсь обеими руками. Я до сих пор жалею, что в тот раз промахнулась. А собаку я все-таки заведу, вот увидишь.

– В добрый час, ничего не имею против. Уладь этот вопрос с мисс Пэйдж и заводи хоть целую свору. Места хватит.

– Свору… – Беатрис мечтательно вздохнула. – Конечно, я с удовольствием завела бы свору, будь это возможно… Папа, а ты не мог бы сам?

– Что именно?

– Ну, уладить этот вопрос…

– О нет, Дора, уволь! – Доктор встал из-за стола. – В твоих отношениях с мисс Пэйдж я придерживаюсь нейтралитета, ты ведь знаешь.

Дора Беатрис надула губы.

– Пико говорит, что всякий нейтралитет априорно беспринципен…

– Не всегда, – засмеялся доктор, – далеко не всегда, Дора. Кто, говоришь, изрек эту сомнительную истину?

– Пико. Пико Ретондаро, ты его знаешь и даже говорил, что он очень умный юноша, – язвительно добавила Беатрис.

– Молодой Ретондаро, ну как же! Подумай, легок на помине – он ведь должен сегодня быть у меня.

– Кто, Пико? Чего ради? – удивилась Беатрис.

– Мы съездим с ним в одно место, к знакомым, – уклончиво ответил отец.

Беатрис фыркнула:

– Святые угодники, у доктора Альварадо оказались общие знакомые и общие дела с Пико Ретондаро…

– Ты же знаешь, Дора, я всегда интересовался молодежью. И старался по мере возможности поддерживать контакт со студенческой средой.

– Ладно, папочка, не оправдывайся, – снисходительно сказала Беатрис. – Когда приедет твой молодой друг?

Доктор посмотрел на часы:

– Через час. Ты чем сейчас думаешь заняться?

– Пока ничем. Посуду я вымою позже, ладно?

Беатрис убрала со стола и составила на поднос чашки.

– Пойдем пока наверх, посидим у меня. Ты вчера поздно вернулся?

– Нет, около двух. Заезжал к Хуан-Карлосу, но – бог меня прости – долго не выдержал…

Доктор Альварадо со старомодной учтивостью распахнул перед дочерью дверь.

– Бедняга, мне кажется, слегка свихнулся после сожжения жокей-клуба… Окончательно подпал под влияние этого маньяка дона Марио и мечтает о создании иезуитской империи в бассейне Ла-Платы. Вообще, – доктор Альварадо усмехнулся, – у него собираются теперь совершенно немыслимые типы, неизвестно чем занимающиеся европейцы, какие-то подозрительные личности из испанского посольства, всякие отставные адмиралы. Вчера я чувствовал себя положительно нереально… Главное, все эти бредовые прожекты, их глубокомысленное обсуждение – совершенно всерьез, с цитатами из Мадарьяги и Унамуно…

– Ну и не ходи туда, – беззаботно отозвалась Беатрис. – Зачем они тебе нужны? Как странно, что Хуан-Карлос до сих пор не ушел с кафедры, – он ведь зеленеет от одного вида буквы «П», ха-ха-ха!

– Ну, Дора, это вопрос сложный… Помимо всего прочего, каждое вакантное место дает правящей партии лишний шанс сунуть в университет еще одного профессора-перониста. Если смотреть с такой точки зрения…

– То ты, папа, помогаешь Перону, – подхватила Беатрис. – Ай-ай-ай, как не стыдно! Входи, только не обращай внимания на беспорядок…

– Глупости, ты прекрасно знаешь, почему я не преподаю. Имей я возможность вернуться в университет – сделал бы это хоть сегодня.

– Как, во время диктатуры?

– Именно во время диктатуры, дорогая. Именно сейчас…

Доктор Альварадо окинул взглядом комнату дочери, перебрал стопку книг на столе и опустился в шаткое, заскрипевшее под ним кресло.

– Осторожнее, у него нога сломана, – предупредила Беатрис, спешно заталкивая что-то под подушку.

– Я знаю. Дора, ты не хочешь поиграть?

– Очень хочу, но не могу. – Беатрис с сожалением покосилась на рояль и забралась в другое кресло, поджав под себя ноги. – Я дала обет не подходить к инструменту до сдачи последнего экзамена. Представляешь?

– Представляю. Какой будет первым?

Беатрис вздохнула:

– Курс гражданской подготовки, ровно через восемь дней…

– Ну, это легко…

– Зато противно! – Беатрис ударила кулачком по подлокотнику кресла. – «Прогрессивная роль Генеральной конфедерации труда в укреплении национального единства Аргентины», «Генерал Перон как выразитель духа испаноамериканизма», «Позиция Аргентины в отношении экономической экспансии США и политической экспансии Советского Союза» и всякие такие штуки. И главное – целые куски из «Смысла моей жизни»[26], с комментариями и толкованиями! Честное слово, иногда хочется сбежать на край света. Они кричат, что у нас самая подлинная свобода, какую только можно пожелать, а на самом деле что творится! Знаешь, почему из нашего лицея уволили профессора Охеду? Потому что ему предложили вступить в партию, а он отказался. Теперь вместо него прислали какого-то перониста, и мы его сразу же прозвали Карлом Вторым, потому что он глуп,