Читать книгу - "Закат культа саморазвития: Как перестать улучшать себя и найти свой способ жить. От Сократа до наших дней - Алексей Соловьев"

сознательного субъекта, человек вновь и вновь прилагает творческие усилия для того, чтобы жить своей жизнью. Отдаете ли вы все на аутсорсинг, полагаясь на мудрых коучей и тарологов, или же набираетесь мужественной решимости двигаться на ощупь, позволяя собственному воображению подбрасывать варианты для новых экспериментов по релокации, смене места работы, расставаниям и встречам, очередной переоценке ценностей, с готовностью брать на себя ответственность за очередной поступок? Все это и многое другое позволяет хотя бы попытаться двинуться в направлении достаточно хорошей жизни, отказавшись от тех форм насилия над собой, которыми пронизана рыночная реальность, вынуждающая нас снова и снова быть эксплуататорами самих себя ради иллюзий, не сулящих ничего такого, на что стоило бы тратить драгоценное время жизни.

Постоянная смена модных веяний и трендов создает броуновское движение, подталкивающее людей раз за разом изобретать себя. Творческое измерение жизни, а не только искусства балансирует между бриколажем и постоянным ребрендингом. Первое означает творческий поиск ценностно-смысловой опоры, позволяющей заново изобретать свой путь в реалиях, где нет раз и навсегда заданных координат относительно работы, места жительства, любых отношений и будущего. Второе — попытку объединить личный творческий поиск и ревизию перформативной аутентичности, что находит отражение в социальных сетях.

Недавно я читал заметки блогера о личном ребрендинге. Автор начала с размышлений о том, что в ее жизни происходит много изменений: предстоящий переезд в Португалию, переосмысление ценностей, усталость от прошлой версии себя, работы и всего остального.

На первый взгляд, перед нами вполне узнаваемая ситуация внутреннего перехода: человек чувствует, что прежний образ жизни больше ему не подходит, и пытается понять, как жить дальше. Но здесь важно, что этот личный переход описывается языком ребрендинга. Переосмысление ценностей, переезд, поиск нового вида деятельности и прочее как подача себя аудитории оказываются частями одного процесса. И здесь мы вновь сталкиваемся с тонкой гранью между личным поиском и необходимостью обновлять лайфстайл-стратегию, чтобы удерживать внимание публики. Рассуждая в таком ключе, автор данного блога выделяет сугубо эстетические критерии, пытаясь понять, зачем все это нужно: то, что раньше вдохновляло, больше не вызывает эмоционального отклика; меняются ценности и взгляды на жизнь; хочется чего-то нового, так как опыта, который раньше был опорой, теперь недостаточно. Кажется, что это трезвая жизненная стратегия, которую можно найти у экзистенциально-гуманистических психологов или иных здравомыслящих экспертов по самопомощи.

Однако здесь есть важный нюанс, связанный с размыванием границы между жизнью, экономикой и творчеством. Когда личная переоценка ценностей описывается языком ребрендинга, она оказывается не только внутренним процессом, но и частью публичной работы с образом себя. Это имеет гораздо более серьезные последствия для человека, заброшенного в эпоху «текучей современности», чем может показаться поначалу.

В конце 1990-х гг., будучи первокурсником философского факультета, я посетил несколько лекций по постмодернистскому искусству и узнал новое понятие — «хэппенинг» (от англ. happening — происходящее, случай). Так называли ситуативное искусство, особенность которого в том, что обычное событие или действие приобретает особый смысл или эстетическую ценность. Лет 10 назад этот тип искусства получил распространение в массовой культуре под названием «флешмоб». Например, группа юных танцоров внезапно начинает синхронно двигаться в неожиданном месте, как будто все происходит непреднамеренно и спонтанно. Или случайные посетители ресторана вдруг оказываются музыкантами из симфонического оркестра и оперными певцами и начинают исполнять какое-то произведение. И тогда ничем не примечательный европейский ресторанчик превращается в сцену для творческого самовыражения группы людей. Я смотрю ролики блогера, который ходит по улицам Нью-Йорка со специальным оборудованием и периодически спонтанно создает музыку вместе с прохожими: кто-то читает рэп, кто-то поет популярные песни, кто-то просто включается в импровизацию как может. Все это — наследие ситуативного искусства, о котором я слушал на лекции в конце ХХ в. Повседневная жизнь здесь становится материалом для события: случайная встреча, прохожие, музыкальная импровизация и т.д. превращаются в тип искусства, существующего в обычной городской среде.

Зигмунт Бауман пишет, что именно хэппенинги становятся основой современного «искусства существования» [137]. Жизнь воспринимается как серия хэппенингов, где траектория зависит от случая, а не от плана. Вместо верности долгосрочным целям — гибкость, подразумевающая способность быстро забывать старые активы, ставшие обузой, и менять курс без сожалений. Ключевое отличие заключается в отношении к времени: если старые мастера живописи воспринимали и отражали идентичность как нечто незыблемое, то современные «художники жизни» представляют ее как атрибут момента, который нужно постоянно собирать заново. Любое долгосрочное обязательство в этой стратегии рассматривается как угроза, ограничивающая возможность воспользоваться новыми, более актуальными предложениями «рынка идентичностей».

Именно поэтому понятие «ребрендинг» применительно к персональной переоценке ценностей уже не кажется большинству людей чем-то пугающим или отталкивающим. Оно хорошо вписывается в логику культуры, где грань между жизнью и лайфстайлом становится все менее различимой, а любая идентичность подчиняется требованию постоянных перемен и гибкого переключения. Мимолетность и изменчивость встраиваются в логику быстрых трендов, в соответствии с которыми устойчивость и верность более глубинным ценностям, не зависящим от веяний времени, могут выглядеть неэффективными. На первый план выходит проявленность — главный маркер гибкости в творческой самоидентификации, когда нужно вновь и вновь изобретать и конструировать себя в режиме ребрендинга.

Девушка, писавшая о личном ребрендинге, заявляет, что больше не хочет строить контент вокруг маркетинга. Ей хочется попробовать что-то новое, связанное с поиском себя и жизненным опытом. Возможно, однажды в блоге появится материал о нутрициологии или биохакинге. И здесь невозможно до конца понять, что перед нами: искренний живой интерес, обусловленный внутренней переменой, или результат глубокого маркетингового анализа, необходимого для обновления контент-стратегии и привлечения подписчиков. Этот пример приведен не как повод усомниться в искренности конкретного человека. Возможно, перед нами действительно живой процесс перемен: переезд, усталость от прежней профессиональной роли, поиск новых интересов и попытка внимательнее отнестись к себе. Но в рамках лайфстайл-блогинга все это почти сразу получает второе измерение: личная перемена становится обновлением публичного образа, темы блога и контентной стратегии.

Различие между стилем жизни и лайфстайлом имеет и практическое значение. Забота о себе может вести человека к более точному пониманию себя, своих ценностей, ограничений и желаний. Но та же самая внешняя форма — переезд, смена занятий, интерес к телу, здоровью, духовным практикам или новым видам деятельности — может оказаться частью непрерывного ребрендинга себя для аудитории. Поэтому вопрос не в том, искренен ли конкретный блогер, а в том, не подменяет ли логика лайфстайла внутреннюю работу над собой рядом действий для обновления имиджа и стиля существования.

Отличать одно от другого необходимо потому, что от этого зависит смысл заботы о себе. Если стиль