Читать книгу - "Амити - Натан Харрис"

тебя к Айзеку. Я этого дурачка, можно сказать, сам и вырастил… Айзек! Мальчик мой!

Улица была не уже, чем во многих городках, что она видела на пути через Техас, но здесь не было белых. Мексиканцев тоже. Чернокожие девочки в клетчатых платьицах бегали по улице вместе с мальчишками в длинных штанах, предаваясь веселью, о котором она и не помышляла в их возрасте. Теперь она разглядела, как далеко тянется городок, стройные ряды кукурузы и множество людей, занимавшихся вдали повседневным трудом.

Джун не сомневалась, что именно это место и должна была найти, но все еще не могла поверить тому, что предстало перед ней. Старик остановился у входа в открытый сарай почти в центре городка. Здесь собралась небольшая компания мужчин, окружившая, как это ни странно, одинокую корову. Они осматривали ее с таким видом, словно перед ними была какая-то головоломка, решение которой требовало полной сосредоточенности.

– Айзек! – позвал старик. – Тут тебя спрашивают!

Толпа расступилась, и раздался громкий голос:

– Лютер, если ты опять пытаешься меня разыграть, то я разозлюсь, и этот розыгрыш станет для тебя последним…

Откуда-то из-под коровы вынырнула голова Айзека. Он, прищурившись, посмотрел в ее сторону, как и все остальные. Пожалуй, он удивился.

– Что это за девушку ты привел? – спросил другой мужчина.

– На этот счет не беспокойся, – ответил Айзек.

Он снял перчатки, хлопнул корову по заду и, наконец, пошел навстречу Джун. Этот миг показался ей немного торжественным. Целыми днями она страдала, но даже скромный успех – то, что ей удалось дойти так далеко, – наполнял ее такой гордостью, что хотелось плакать от счастья. Здесь он был одет лишь в свободную рубашку и коричневые штаны, но подвески сверкали на солнце, едва не ослепляя девушку, а рубашка, намокшая от пота, облегала грудь, не скрывая тело.

Старый пьяница дышал ей в спину. Остальные мужчины хихикали. Но в следующий миг, когда Айзек коснулся ладонью ее подбородка, смешки утихли. В это мгновение ей почудилось, что во всем мире нет больше никого – только она и Айзек. Ей захотелось, чтобы этот миг длился вечность.

– Джун, – произнес он.

– Айзек, – отозвалась она.

– Давай приведем тебя в порядок. Хорошо? Все равно нам тут делать нечего – только спорить, чья чертова корова забрела сюда. Это не так интересно, как твое внезапное появление.

Она стояла перед лицом проклятья, бросилась в неизвестность и, благодаря пустыне, ее тайнам и испытаниям, преобразилась и обрела цельность. Вот что она почувствовала впервые с того момента, как обрела свободу. Она стала целой. Достаточно оказалось прикосновения ладони к ее лицу, чтобы убедиться в этом.

Ее голос прозвучал не громче дуновения ветра:

– Да, кажется, мне не мешает помыться.

Он опустил ладонь, взял Джун за руку и повел ее прочь, а остальные мужчины смотрели, разинув рты. Она решила, что они недоумевают: что это за женщина отыскала дорогу в крошечный уголок мира, который они сделали своим.

* * *

Другие женщины поселения принесли несколько клетчатых ситцевых платьев. Она оставила те, что оказались малы, за порогом дома Айзека, как тот просил, и, когда выглянула в следующий раз, платьев уже не было. Она спросила, кого благодарить за такое проявление щедрости.

– Это сестры, – ответил Айзек, словно Джун уже должна была их знать. – Они всегда готовы помочь новеньким вроде тебя. Особенно после такого путешествия, которое тебе пришлось проделать, чтобы найти нас.

Он сидел на табурете и смотрел, как она встает с одеяла, в которое завернулась перед сном.

– Я хочу их отблагодарить, – сказала она.

– Думаю, у тебя будет для этого более чем достаточно времени. Когда ноги отдохнут.

Должно быть, отдых длился уже много часов, потому что уже снова наступил день. Вчера, проснувшись, она вымылась холодной водой из ведра за домом Айзека, ничуть не боясь, что кто-нибудь может ее увидеть, потому что вода казалась ей настоящим бальзамом, лучше любого крема или масла. Когда она вернулась через заднюю дверь, он сидел к ней спиной, обстругивая деревяшку, и лишь кивнул на одеяла, лежавшие на полу, предлагая ей отдохнуть, и пообещал вскоре принести поесть. Она уснула, даже не успев притронуться к еде, хоть и была безумно голодна.

Теперь, наконец одевшись, она смогла оглядеть то место, которое надеялась назвать своим домом. Дощатый пол устилали цветастые ковры. В двух углах стояли большие глиняные вазы. Вдоль дальней стены выстроились кофры – все они были закрыты, и каждый таил в себе какую-то собственную тайну. Напротив находился небольшой очаг, хотя от одной мысли о его тепле к горлу подступила тошнота, но она решила, что очаг необходим в холодные ночи, когда даже тепла другого тела может оказаться недостаточно.

– Вот ты и пришла, – произнес Айзек. – Бросила его?

– Да.

– И как тебе это удалось? Обожаю интересные рассказы.

Джун рассказала во всех подробностях. Она не могла понять, впечатлен ли он тем, на какой риск ей пришлось пойти, чтобы оказаться здесь, или счел безумной, но сейчас это едва ли имело для нее значение. Она здесь, и ей больше хотелось получить ответы на собственные вопросы. А вопросов накопилось много.

Айзек сидел на табурете, держа в руке красный платок. Ответив Джун, он промокнул лоб и сунул руки в карманы, чуть притопывая ногой в такт собственным словам.

– Кто этот старый пьяница? – спросила она в первую очередь, сама не зная почему. – Сказал, что он тебя, можно сказать, вырастил.

– Ха! Старый пьяница? Нет. Это просто Лютер. Он когда-то привел нас сюда. Был кем-то вроде вождя, – ответил Айзек. – Ну… И сейчас остается. Время его не пощадило… Но уважай человека, который привел своих людей в такую даль, не имея почти ничего.

Айзек по-особенному произносил слова, с ленцой, словно обтачивая согласные, как деревяшку, что держал в руках.

– А индейцы, с которыми ты ездишь? – спросила она. – Один из них обогнал меня, когда я шла в город. Что они? Они дружелюбные?

Его улыбка дрогнула, но не исчезла.

– М-м-м… Мы работаем вместе. Но не один народ. Они занимаются своими делами, мы – своими. Мы – фермеры. Они – нет. Иногда мы ссоримся. Они считают, что мы тратим слишком много воды, временами обвиняют в кражах. Так было всегда. Но это неважно. Когда нужно, мы действуем сообща.

– Правительство?.. – спросила она.

– Или хуаристы. Единственная причина, почему мы живем на этой земле, – ответил он. – Потому что мы делаем то, что нужно каждой из сторон. Выращиваем богатый урожай, чтобы кормить их, когда возникает нужда. А еще защищаем землю, охраняем ее. Приходится иметь дело с охотниками на рабов, а еще есть апачи, которые иногда делают вылазки. Взамен, если мы поддерживаем мир, они нас не трогают. Скажу тебе, это самое лучшее. Я просыпаюсь когда хочу, сплю когда хочу, иду куда хочу. И занимаюсь делом, настоящим делом, только тогда, когда ко мне приходят и просят. Но это бывает нечасто.