Читать книгу - "Амити - Натан Харрис"

его ответа, закричала: «Папа! Папа!», словно тот мог мгновенно явиться на ее зов. Когда он не появился, она вскочила на ноги и убежала, а я встал и, отряхнув пыль с одежды, встал рядом с Игнасио и приготовился терпеливо ждать, пока девочка вернется вместе с отцом.

– Идиот, – буркнул он себе под нос, а потом повернулся ко мне. – Что за ерунду ты придумал насчет собаки? Ты только себя погубишь.

– Возможно. А возможно – нет. Сейчас и узнаем.

Я услышал приближение людей, размеренный топот сапог, голоса оживленно переговаривающихся людей. В дверях, которые вели на крыльцо, появился свет фонаря, за ним – рука, а потом – и сам человек. Это был Уильям! Лицо его было непроницаемым, серьезным, возможно даже уверенным. Он многозначительно кивнул мне, остановившись на крыльце надо мной и Игнасио. За ним следовали другие, солдаты, что ужинали с нами за столом. Их мундиры были сыры, а лбы покрылись испариной. Наконец появился генерал с дочерью. Остальные выстроились за ними, словно прибыли за распоряжениями. Я же оставался в саду, будто это я должен был отдавать распоряжения, а они могли только ждать моих слов. Меня сковал страх перед гневом генерала из-за того, что я оторвал его от дел. В одной руке он держал свернутый в трубочку лист бумаги, другой держал за руку дочь. Голос его звучал резко, и я услышал, что он расстроен, даже не понимая ни слова.

– Он желает знать, почему ты ее расстроил, – сказал Игнасио.

Солдаты заворчали, и генералу пришлось присвистнуть, чтобы заставить их замолчать. Он не хотел пропустить мой ответ.

Времени для сомнений не оставалось. Только мой язык был способен убедить этого человека, что я заслужил свою собаку, а может быть, даже и свободу. И для этого у меня была только одна возможность, которой лучше было бы воспользоваться.

– Скажите генералу, что я нашел его гостеприимство великодушным, – начал я. – Его дочь – очаровательная и смышленая.

Кажется, мои слова были приняты хорошо. Генерал положил ладонь на бедро, чуть подавшись в мою сторону, когда я ненадолго замолчал. Игнасио предложил мне продолжить, намекнув, что генерал начинает терять терпение. В этот момент у меня возникло ощущение, что все взгляды устремлены на меня, что все внимание генерала обращено на меня. По сосредоточенному взгляду, по вниманию, с которым он оглядывал происходившее, я понимал, что он ловит каждое мое слово.

– Но Анна достаточно умна, чтобы понимать, что заслуживает лучшего, самого лучшего. Этот пес – дворняга, вроде тех, что можно встретить в пустыне. Он не подходит такой утонченной девушке. Вы и сами видели, как он бешено носится.

Снова послышались шепотки. Даже Игнасио посмотрел на меня с неуверенностью.

– Добавлю еще, что это животное очень важно для меня, пусть ему и место среди диких зверей. Я провел рядом с ним значительную часть своей жизни. И хотя я многое потерял и уже привык к этому, мне не хотелось бы в довершение всего потерять еще и эту собаку. Уверен, вы меня поймете.

Игнасио сбился и вовсе перестал переводить. Он обернулся ко мне.

– Тебе не следует этого говорить.

– Но я уже сказал.

– Это только разозлит его.

– Он оценит мою честность.

Впрочем, Игнасио и не пришлось переводить. Со стороны шеренги людей, выстроившихся позади генерала, раздался голос. Разумеется, это был Уильям. Человек, переводивший мои слова, когда этого не мог сделать Игнасио. Он говорил спокойно, умеренно жестикулируя, и я почувствовал его талант передавать смысл моих слов в том виде, в котором я хотел их высказать. И я вполне понимал, что, каким бы ни был ответ генерала, я свое слово сказал. Я полностью доверял Уильяму не меньше, чем он, как мне казалось, научился доверять мне.

Солдаты нерешительно переглядывались. Один из них сдавленно рассмеялся, но другой ткнул его локтем в бок. Анна похлопала отца по ноге и заговорила высоким голосом, командуя им точно так же, как ее отец командовал солдатами.

В моих ушах отдавался стрекот сверчков, отмеривавший мгновения воцарившейся тишины. Я оказался на перепутье, ожидая решения своей судьбы.

Долго ждать не пришлось. Анна подошла ко мне. Улыбнувшись, она указала на Оливера.

– Quédate con él. Él es tuyo. Papa me conseguirá mi propio[13].

– Что она сказала? – обратился я к Игнасио.

– Она сказала… что собака твоя, – ответил Игнасио, раздраженный этой беседой.

Анна радостно похлопала меня по ноге, как только что своего отца, и вернулась к нему.

Я ожидал, что генерал будет кричать. Что он попытается навязать мне свою волю. Но ничего подобного не произошло. Он спокойно помахал рукой в мою сторону и обернулся к солдатам.

– Он говорит, что ты можешь оставить собаку себе. Он только думал, что ребенок захочет получить подарок. Для него пес не имеет значения. Как и ты… Если не считать твоей пользы на руднике.

«Пользы на руднике».

Солдаты загудели, получая приказы, передавая их друг другу, салютуя перед тем, как снова уйти в церковь.

Уильям наклонился над перилами крыльца. Он привлек мое внимание и подозвал к себе.

– Мы скоро уедем, – сказал он.

– В самом деле? – сердито спросил я.

– На рудники. Он хочет убедиться, что его подчиненный, капитан Диас, не утаивает от правительства то, что по праву принадлежит народу. Что участвующие в этом американцы ничем не владеют. Включая мистера Харпера.

– Мистера Харпера? – удивился я, услышав его имя в таком необычном контексте.

– Да. И я рассказал ему, что в своем письме Эймосу Тёрлоу мистер Харпер просил привезти именно тебя. Тёрлоу рассказал о своей роли в этом деле, и я подтвердил его слова. Генерал готов переправить тебя туда. Сделка кажется ему приемлемой, раз она позволяет решить дело миром. Все, что было обещано Тёрлоу, получит генерал. Возможно, и больше, если его люди справятся.

Несмотря на изумление, я все же сумел выдавить из себя ответ.

– И теперь все знают, что мистеру Харперу нужен именно я? – спросил я. – Даже Флоренс?

– Она при этом присутствовала, да, – голос Уильяма звучал тихо и устало, и я понял, что каким бы испытаниям ни подвергся здесь, пожалуй, они были менее утомительны, чем переговоры, которые ему пришлось вести с генералом наедине.

– Сегодня мы все переночуем там же, где нас держали раньше, – сказал Уильям, готовясь уйти.

– Но завтра мы уедем? – снова спросил я в поисках ободрения.

– Как я и говорил. Утром. Да. Еще до рассвета.

Джун

Часть четвертая, Мексика, 1865 год

Перед Джун под слоем пыли лежал, подрагивая, обглоданный остов быка, каким-то непостижимым образом одолевший собственную смерть. Ей казалось, что животное вот-вот восстанет и разорвет ее надвое.

Но она дала себе обещание: не бояться ничего на пути к свободе от Уайатта Харпера. Она рассудила, что скорее найдет радость в смерти, чем в еще одной ночи, проведенной рядом с этим человеком. «Не останавливайся», – говорила она себе. И вскоре, шаг за шагом, она подошла к павшему быку и увидела, что глаза