Читать книгу - "Закат культа саморазвития: Как перестать улучшать себя и найти свой способ жить. От Сократа до наших дней - Алексей Соловьев"

неслучайно выбрана в качестве отправной точки в рассуждениях об инструментах самопомощи в экономическом секторе помогающих практик. В последние десятилетия предпринимательское поведение перестало быть уделом особой группы людей со склонностями и решимостью самостоятельно организовывать бизнес, идти на риск и нести личную ответственность за успехи и неудачи экономических предприятий. Мишель Фуко ввел в обиход понятие «предприниматель самого себя», опираясь на анализ зарождающегося неолиберализма с его концепцией «человеческого капитала» и стремлением объяснять все аспекты жизни человека и общества через экономические показатели, которыми пользуются инвесторы и игроки на фондовых биржах. Предприниматель самого себя — это уже не классический бизнесмен, который добровольно решается создать бизнес и управлять им на свой страх и риск, инвестируя собственный капитал. Теперь даже курьер или таксист вынуждены действовать скорее как предприниматели, нежели как наемные работники, имеющие гарантии в рамках трудового договора с работодателем. Их «гибкие контракты» отражают ситуацию нестабильности в эпоху «текучей современности».

Позиция предпринимателя самого себя не просто отражает радикальные изменения в рыночной экономике последних десятилетий, но преобразует повседневную жизнь людей в самых разных сферах. Теперь человек не только стремится повышать продуктивность и совершенствовать профессиональные навыки ради улучшения финансового статуса и уровня потребления, но и занимается спортом, чтобы быть проактивным и дисциплинированным сотрудником компании. Кроме того, он непрерывно учится, культивирует полезные привычки и осуществляет самотрансформацию, выводя KPI даже за пределы работы, пытается «открыть денежную чакру» и посещает психотерапевта, чтобы «преодолеть бедное мышление». Эти и многие другие практики самопомощи интегрируются в повседневную жизнь предпринимателей самих себя, укрепляющих траектории самоидентификации с опорой на доминирующую рыночную идеологию. Она подталкивает к постоянному экономическому развитию, наращиванию потребления и поведению, свойственному человеку-инвестору, который вновь и вновь проектирует свою счастливую жизнь в условиях рыночного хаоса и нарастающей турбулентности. Работа в этих реалиях перестает быть сферой жизни, в которой достаточно настроить баланс между трудом и отдыхом и позаботиться о качественном досуге, дружеских связях и других аспектах, чтобы ощущать себя живым.

Жизнь как непрерывная попытка монетизировать имеющийся человеческий капитал не выбор тех, кто действительно чувствует в себе силу и способности быть предпринимателем. Это удел всех и каждого в новом рыночном обществе позднего капитализма. В античном мире были аристократы-рабовладельцы и те, кого даже не считали за людей и называли рабами, в Средневековье — феодалы и вассалы, а в современном культурном контексте разворачивается иная социальная динамика.

Формально каждый может выбрать свой стиль жизни, профессию, место жительства и другие условия, но в реальности для большинства людей роль предпринимателя самого себя оказывается неподъемной ношей. Рыночная конкуренция — жесточайшая борьба, в которой мало победителей, но много проигравших. Это похоже на шоу вроде «Остров сокровищ», игровая механика которых хорошо иллюстрирует рыночную реальность, Победитель забирает все, а проигравшие пытаются утешиться тем, что приобрели ценный опыт, который помог им в чем-то разобраться. Но если шоу хотя бы дают возможность побывать на каком-то чудесном острове и без потери личных финансов интересно провести время, то в реальной жизни, как правило, все иначе.

Представители условного среднего класса с достаточно высоким уровнем заработка выбирают финансовые инструменты самопомощи в русле общей ориентации на заботу о себе, тогда как сотрудники низшего звена с нестабильной занятостью, опасающиеся, что их вот-вот уволят, находятся совсем в иной ситуации. И здесь, в контексте прекарной занятости, жизни в долгах и хроническом стрессе, открывается темная сторона «капитализма возможностей», когда забота о себе низводится до драматургии выживания, а человек пытается свести концы с концами, ощущая нарастающую безнадегу и отчаяние.

Прекарная занятость становится новой реальностью по мере распространения «гибких контрактов» и расширения сектора гиг-экономики. Армия самозанятых психологов и представителей креативной индустрии пополняется таксистами, курьерами, временными сотрудниками сферы развлечений и другими неквалифицированными работниками, не имеющими стабильных трудовых отношений с многолетними или бессрочными контрактами, социальным пакетом и гарантированной заработной платой.

Работник, обеспокоенный нестабильной занятостью, отсутствием строгих трудовых отношений с работодателем и, как следствие, живущий в состоянии стресса из-за ненадежности доходов, оказывается в крайне уязвимом положении. И если мы понимаем заботу о себе как содействие в том, чтобы жить достаточно хорошей жизнью, повышать уровень персональной автономии в осмысленном управлении собой ради субъективного благополучия, то современный человек с прекарной занятостью, часто вынужденный влезать в долги, без какой-либо определенности в завтрашнем дне, существует в режиме радикальной неуверенности в себе. Теряется ощущение осмысленности собственных действий и вместе с тем усиливается состояние «выученной беспомощности», когда с каждой неудачей или стрессом теряется надежда на улучшение текущего положения дел. Социолог Зигмунт Бауман в одной из своих работ осмысляет судьбы «новых бедных» в реалиях современного рыночного общества, идеологии консьюмеризма и культа достижений. Он утверждает, что рыночная гонка достижений не только создала условия для реализации амбициозных целей предпринимателей самих себя, на ура воспринявших эту идеологию, но и выбросила на обочину большое количество людей, которые в силу тех или иных обстоятельств оказались не в состоянии двигаться в ускоренном темпе жизни на пределе. Однако проблема не ограничивается коллизиями и неудачами в социально-статусной профессиональной реализации, а оборачивается необходимостью постоянно повышать уровень потребления. Ведь сама структура современной заботы о себе в реалиях рынка предполагает достаточное количество денег, и потому, как пишет Бауман, современное общество формирует членов, способных и готовых играть прежде всего роль потребителя, и это становится нормой [118].

Современное общество гиперпотребления, где человеку предписано быть «идеальным потребителем», не просто лишает «новых бедных» средств для удовлетворения базовых потребностей (что роднит их с бедными в слаборазвитых странах или предками из прошлых эпох), но и создает условия для краха самоидентификации. Опыт заботы о себе, реализуемый как потребление дорогих продуктов для того, чтобы «относиться к себе с нежностью», и восстановление на ретрите в лесах Латинской Америки, невозможен, если человек едва сводит концы с концами. И эта ситуация не просто фиксирует такое положение дел, но стимулирует самостигматизацию в дополнение к тревоге и чувству безнадеги. Бауман подчеркивает: нехватка денежных средств усугубляется тем, что современная динамика потребления сообразна ускорению социальных трендов, призывающих к постоянному обновлению товаров, услуг и опыта как такового даже в практиках заботы о себе [119].

Экономическое мировоззрение определяет понимание себя, а культура повседневности соткана из многообразия практик, в которых люди озадачены поисками решений по увеличению дохода, монетизации способностей и грамотному инвестированию имеющихся ресурсов в проект жизни, понимаемой как коммерческое предприятие. Повседневная жизнь современного человека разворачивается на пересечении различных сюжетов из сферы управления организациями, процессов инвестирования, создания продуктов, потребительского опыта и участия в рыночной конкуренции. В этих