Читать книгу - "Закат культа саморазвития: Как перестать улучшать себя и найти свой способ жить. От Сократа до наших дней - Алексей Соловьев"

при помощи высших сил, то в контексте современного индивидуализированного общества, живущего под влиянием модных трендов, спасение через «духовную связь» с брендами оказывается опытом сугубо персональным. В такой индивидуальной практике потребительской духовности люди все чаще полагаются на рыночно опосредованные религии для удовлетворения своих духовных потребностей. Эта практика удовлетворения духовных нужд и запросов посредством потребления меняет саму структуру бытия, где любая инициатива, поиск или действие оказываются вплетенными в динамическую архитектуру проектируемого потребительского опыта. Сама природа духовной жизни становится иной, когда человек покупает товары и услуги в любой ситуации, даже если его интересуют вопросы жизни и смерти.

Однако забота о себе в контексте духовной жизни современного человека носит творчески-экспериментальный характер, способствующий реализации упомянутого ранее «еретического императива». И речь идет не о тотальной оккупации внутренней жизни потреблением или магическими практиками в качестве «культурных транквилизаторов». Подобно тренду на непрерывное обучение в течение всей жизни, современный человек гибко адаптирует духовные услуги и любой опыт под свой личный путь. Живущий в мегаполисе человек после пробуждения начинает утро не с молитв или посещения храма, а скроллит ленту, использует приложение по медитации и практику осознанности, возможно, почитывает стоиков или сирийских мистиков в популярном изложении. Нет общепринятых духовных стандартов или традиционных верований, которые, принятые раз и навсегда, не меняются в течение всей жизни. И все это создает иную динамику личного поиска, в которой нет опоры на четко зафиксированные религиозные догмы и заповеди, представляющие заданные извне ориентиры для духовной жизни.

В современной культуре духовного потребления есть два измерения, которые лучше всего можно понять через осмысление заботы у Мартина Хайдеггера и духовных практик у Мишеля Фуко. Хайдеггер понимает заботу как основополагающий экзистенциал человеческого существования, характеризующийся двойственностью. Люди могут быть озабочены чем-то до такой степени, что это превращается в суетливую хлопотливость и избыточную деловитость, исключающую ту форму заботы (в том числе на духовном уровне), которая укрепляет контакт с собой и раскрывает полноту присутствия человека в мире. Эта озабоченность может включать, помимо прочего, и потребление различных услуг, по аналогии с поверхностным ознакомлением с туристическими достопримечательностями, когда за короткий срок и без особого погружения путешественник перемещается с места на место и в результате получает лишь калейдоскоп разрозненных впечатлений, не способствующих интеграции его внутреннего мира с полученным опытом. Попытки юных любителей монастыринга восстановиться в религиозно организованном пространстве, без погружения в традицию и устойчивого освоения этого опыта через некоторое духовное усилие, приводят к иному результату, нежели они ожидают. В этой поверхностной духовной озабоченности опыт потребления скорее ослабляет связь человека с самим собой и отдаляет от того, что могло бы случиться, решись он на более серьезное и длительное личное исследование. Осмысляя тему заботы о себе и говоря о принципах древних стоиков, Мишель Фуко рассматривает континуум искусства существования, когда чтение философских текстов, размышления и диалоги с последователями той или иной школы мысли были повседневными духовными практиками, составляющим основу личного бытия.

Если в начале ХХ в. темп городской жизни только начал нарастать, то в XXI в. житель мегаполиса сталкивается как с ускорением процессов в физической реальности, так и с цифровой турбулентностью и ловушкой занятости такого рода, что и не снилась людям еще полвека назад. В таких условиях практика медитации или чтение философских наставлений древних мудрецов вплетаются в иную структуру повседневного опыта. Неслучайно современные упражнения по развитию осознанности могут длиться всего несколько минут, тогда как рекомендации Сенеки беречь время требуют неспешных размышлений, а это скорее усиливает градус тревожности, нежели способствует расслаблению. Во второй половине XIX в. обстоятельства, описываемые немецким философом и социологом Георгом Зиммелем, вынуждали людей переселяться из провинции в большие города в поисках средств существования [101]. В современных же реалиях усталость от достигаторской гонки, развитие информационных технологий, распространение удаленной занятости, а также укрепление в 2026 г. социального тренда на возвращение к «аналоговой жизни» с чтением бумажных книг, отказом от гаджетов и неспешными формами живого общения располагают к переосмыслению роли духовного опыта. Открывается больше возможностей для выбора своего стиля жизни и духовных практик, которые могут поддержать, раскрыть и вдохновить человека, готового делать усилия в данном направлении. Это дает надежду на новый этап развития общества, где культ материального благополучия и одержимость наращиванием финансовых показателей уступают место той форме заботы о себе, в которой духовная компонента перестает быть просто компульсивным потреблением в тщетных попытках удовлетворить потребности в вере, надежде и спасении очередной покупкой на маркетплейсе.

Резюме

• Несмотря на материалистическое мировоззрение современного человека и доступ к достижениям научно-технического прогресса, в последние годы наблюдается сильный рост заинтересованности в различных формах новой духовности. Исследователи вводят термин «постсекулярная духовность», отмечая этим новый виток развития общества, в котором науку теснят те или иные виды религиозного опыта и духовных практик.

• Современный человек выступает как индивидуализированный потребитель духовных услуг, к которому обращаются всевозможные гуру, наставники и эксперты по медитации и восточным практикам, а также организаторы специальных ретритов и тренингов по установлению контакта с глубинным «я». Все это эклектичное многообразие составляет культурный ландшафт современного рынка духовных услуг.

• Воспринимая себя как автономного индивидуализированного потребителя духовности, современный человек в то же время реализует религиозный бриколаж (от фр. bricolage — поделка, мелкий ремонт) — творческую практику комбинирования тех или иных элементов опыта, — создавая в некотором смысле «личную религиозность» в соответствии со своими потребностями. Это напоминает кастомизацию цифрового устройства, когда на экране располагают только те приложения, которые использует хозяин смартфона.

• Современные глобальные вызовы и нарастающая турбулентность не только усиливают интерес к духовным практикам, но и заставляют переосмыслять их роль в жизни современного человека и общества в целом. Тренд на «аналоговую жизнь», дистанционные технологии трудоустройства и закат культа саморазвития открывают новые горизонты для осмысления трансцендентных компонентов жизни и формирования ценностных ориентиров в духовном поиске и повседневных практиках заботы о себе.

Вопросы для рефлексии

1. Есть ли в вашей жизни проблемы или переживания, которые научная картина мира не объясняет в полной мере, и в поисках ответов вы обращаетесь к духовным практикам?

2. Какие формы заботы о себе имеют для вас духовный смысл — помогают не только восстановиться, но и почувствовать связь с собой, миром или чем-то бо́льшим?

101. Зиммель Г. Большие города и духовная жизнь // Логос. — 2002. — №3.

95. См.: Кузнецова Е. К гадалке не ходи. Госдуме предложили запретить рекламу услуг тарологов, астрологов, нумерологов и даже нутрициологов // Эксперт. 2025. 12 марта. https://expert.ru/obshchestvo/k-gadalke-ne-khodi/ (дата обращения: